Последний висельник Орешка

Яков Борисович Финкельштейн родился в 1882 году в Конотопе Черниговской губернии в семье приказчика. Получив домашнее образование, он экстерном сдал экзамен за шесть классов гимназии. С юности примкнул к эсерам. В 1903 году его арестовывали в Саратове, в 1905-м — в Рославле Смоленской губернии и в Киеве, откуда он бежал в Петербург.

В столице у Финкельштейна возникла идея убить бывшего генерал-губернатора Дмитрия Федоровича Трепова. Трепов стал символом реакции после событий 9 января 1905 года, хотя на эту должность его назначили лишь 11 января. Его знаменитая фраза «патронов не жалеть» была вырвана из контекста официального извещения, которое он опубликовал 14 октября 1905 года:

«Население столицы встревожено слухами о предстоящих якобы массовых беспорядках. Меры по охранению личности и имущества столицы приняты; поэтому прошу население указанным слухам не верить. Если бы, однако, где-либо возникли бы попытки к устройству беспорядков, то таковые будут прекращаемы в самом начале и, следовательно, серьезного развития не получат. Войскам и полиции мною дано приказание всякую подобную попытку подавлять немедленно и самым решительным образом; при оказании же к тому со стороны толпы сопротивления — холостых залпов не давать и патронов не жалеть. Считаю долгом предупредить об этом население столицы, дабы каждый обыватель, примкнувший к толпе, производящей беспорядок, знал, чем он рискует; благоразумное же население столицы во избежание тяжелых последствий я приглашаю к сборищам, направленным к нарушению порядка, не примыкать. Подписал: Свиты Его Величества генерал-майор Трепов. 14 октября 1905 г.»

Извещение подействовало: 15 октября в Петербурге стрельбы не было. Однако сам Трепов поплатился должностью — его перевели в дворцовые коменданты. В глазах революционеров он остался кровавым палачом. На него уже дважды покушались, но безуспешно. 24-летний эсер Финкельштейн решил довести дело до конца.

Вечером 1 июля 1906 года в Нижнем парке Петергофа, у Шахматной горки, произошла трагедия. Публика собралась на концерт оркестра лейб-гвардии уланского полка. Началась гроза, одна супружеская пара укрылась под деревом. Супруг отправился искать извозчика. К нему подошел молодой человек, сверился с фотографией и сделал пять выстрелов почти в упор, после чего бросился бежать. Офицеры, гулявшие в парке, кинулись в погоню. Злоумышленник отстреливался, но его скрутили.

Представившись крестьянином Виктором Васильевым, на вопрос о причинах убийства генерал-майора Козлова он ответил, что «кого следовало убить, того и убил». Лишь через пару часов молодой человек понял, что застрелил не того, чью фотокарточку нашли при задержании. Вместо Трепова погиб генерал-майор Сергей Владимирович Козлов.

Козлов, 1853 года рождения, был выпускником Пажеского корпуса, участником русско-турецкой и русско-японской войн, кавалером многих орденов. Он был женат на правнучке Суворова, собирал редкие портреты и автографы генералиссимуса, написал монографии «Суворов в его изображениях» и «Суворов. Очерки из его жизни».

По иронии судьбы, Козлов и Трепов дружили с молодости — вместе служили в лейб-гвардии Конном полку. После назначения Трепова дворцовым комендантом Петергофа они часто навещали друг друга. «Петербургская газета» писала: «покойный генерал был видный, красивый мужчина 52 лет от роду… Вся вина состояла в том, что он имел несчастье быть похожим на генерала Трепова, которого террористы действительно стремились убить». Вдова отмечала, что бороду, придававшую сходство, муж отрастил недавно.

Из «Книги русской скорби» (1911): «Во всей его жизни не было ничего, что могло бы возбудить против него ненависть кого бы то ни было, и тем не менее он пал от руки убийцы-изувера, не остановившегося перед убийством этого доброго, отзывчивого и никому не сделавшего зла человека. В лице его Россия потеряла не только храброго воина, бившегося неоднократно с врагами за ее честь, но и выдающегося администратора и ученого, занимавшегося историей, археологией и военными науками».

Узнав об ошибке, убийца отказался от комментариев. При нем нашли подложный паспорт на имя Виктора Васильева, выданный Рязанским волостным правлением. Эксперт-медик заключил, что нет признаков физического труда, и отметил «признаки человека, принадлежащего к семитской расе». Других сведений о личности не было (из статьи Е. Никитиной «Два Васильевых в Шлиссельбурге», 1927).

Пока шло следствие, в Петергофе произошел новый теракт. 13 августа 1906 года на перроне вокзала пятью пулями был убит командир лейб-гвардии Семеновского полка генерал-майор Георгий Александрович Мин. Стрелявшая женщина, эсерка Зинаида Коноплянникова, была арестована. Она принесла с собой бомбу и предупредила, чтобы ее не трогали. Мина приговорила боевая организация эсеров за подавление московского декабрьского восстания 1905 года. Убийство произошло на глазах его жены и дочери.

Примечательно, что исполнить приговор Мину хотели многие. Среди них — 22-летняя Татьяна Леонтьева. По словам Бориса Савинкова, «белокурая, стройная, с светлыми глазами, она по внешности напоминала светскую барышню, какою она и была на самом деле». Леонтьева жаловалась, что вынуждена быть любезной с теми, кого считает врагами, включая Мина.

Татьяна Александровна Леонтьева происходила из знатной семьи: отец — статский советник, генерал, мать — княгиня. Детство провела в имении под Петербургом, училась в Смольном институте, затем в гимназии в Лозанне, на медико-биологическом факультете университета. Ей предлагали стажировку у Луи Пастера, но она увлеклась нигилистами и вступила в боевую организацию эсеров.

В ноябре 1904 года Леонтьева вернулась в Петербург. Родители не знали о ее революционной деятельности. Она стала членом Комитета боевой организации, куда входили Савинков, Каляев, Азеф, Швейцер, Дора Бриллиант. Поселилась в квартире дяди, крупного сановника. Комитет планировал покушения на генерал-губернаторов в Петербурге, Москве и Киеве. Столичным губернатором был Трепов, приходившийся Леонтьевой родственником.

4 февраля 1905 года Каляев убил великого князя Сергея Александровича. На очереди был Трепов. Однако в ночь на 26 февраля в гостинице «Бристоль» на Исаакиевской площади прогремел взрыв такой силы, что обломки разлетелись по Вознесенскому проспекту и Исаакиевскому скверу. Погиб Максимилиан Швейцер, сын банкира и глава петербургского отделения БО, собиравший бомбу. После этого охранное отделение нанесло ответный удар.

17 марта 1905 года в Петербурге арестовали 12 членов боевой организации. Леонтьеву взяли после обыска — в ее комнате нашли динамит, компоненты для бомб и поддельные паспортные книжки. Из квартиры дяди она попала в одиночку Петропавловской крепости. Через месяц у нее началось «сумеречное состояние сознания», в мае диагностировали острый психоз и перевели в лечебницу святого Николая Чудотворца.

Отец Леонтьевой обивал пороги великих князей, прося отдать дочь на поруки. Дознание прекратили «за душевною болезнью» с условием вывезти ее в Швейцарию и не впускать в Россию. Мать увезла Таню в клинику в Интерлакене. Но Леонтьева сбежала из санатория и стала разыскивать руководство БО в Европе.

Савинков вспоминал: «я написал ей письмо, в котором просил ее пожить за границей, отдохнуть и поправиться. По поводу этого письма произошло печальное недоразумение. Леонтьева поняла мое письмо, как отказ ей в работе… Поняв мое письмо, как отказ боевой организации, она примкнула к партии социалистов-революционеров-максималистов. В августе 1906 года в Швейцарии, в Интерлакене, во время завтрака она выстрелила в старика, сидевшего за соседним с нею столом…»

Генерал-майор Мин был ликвидирован Коноплянниковой 13 августа. Тогда максималисты предложили Леонтьевой убить экс-министра внутренних дел Петра Дурново, который находился в Интерлакене под фамилией Мюллер в отеле «Юнгфрау». Леонтьева приехала, ей показали похожего старика, портье подтвердил, что это мсье Мюллер из Парижа. Она дважды выстрелила из браунинга в завтракавшего старика.

Как и в случае с Финкельштейном, произошла ошибка. Убитым оказался не Дурново, а 73-летний парижский рантье Шарль Мюллер. Дурново действительно жил в «Юнгфрау» под именем Мюллера, но уехал за несколько дней до покушения. «Русское слово» от 21 августа 1906 года сообщило: «ИНТЕРЛАКЕН. В гостинице „Юнгфрау“ вчера в полдень за табль-д«отом русская дама лет 22-х смертельно ранила несколькими выстрелами из револьвера Шарля Мюллера, парижского рантье, 73-х лет. Раненый скончался через час. Дама тотчас же была арестована. На следствии она показала, что ей было поручено убить бывшего министра Дурново, и отказалась от всяких дальнейших показаний».

Пока швейцарская полиция устанавливала личность Леонтьевой, в Петербурге суд приговорил Коноплянникову к смертной казни. 29 августа 1906 года ее повесили в Шлиссельбургской крепости (Орешек). 2 сентября в Петергофе от разрыва сердца скончался дворцовый комендант Дмитрий Федорович Трепов. По одной из версий, известие о том, что убийцей оказалась его родственница Леонтьева, стало для него последним ударом.

10 сентября в Петербургском военно-окружном суде при закрытых дверях начались слушания по делу об убийстве Козлова. Приговор был вынесен быстро: 19 сентября на рассвете в Шлиссельбурге повесили «имеющего себя Васильевым» — Якова Финкельштейна. Это была последняя казнь в Орешке. Всего с 1884 по 1906 год в крепости отбывали заключение 68 человек, из которых 15 казнили, 15 умерли от болезней, 8 сошли с ума, 3 покончили с собой.

Судьба Леонтьевой сложилась иначе. «Киевлянин» от 6 сентября 1906 года писал, что ее отец, генерал Леонтьев, прибыл в Женеву и заявлял о психическом расстройстве дочери. По законам кантона Берн за умышленное убийство грозило пожизненное заключение. Однако защита использовала аргументы неполной вменяемости, отсутствия злого умысла и ужасов жизни в реакционной России. 15 марта 1907 года суд приговорил Леонтьеву к четырем годам одиночного заключения и 800 франкам судебных издержек.

Ее отправили в тюрьму Ленцбурга, где она попыталась покончить с собой. В начале 1908 года ее перевели в дом умалишенных. «Утро России» 6 августа 1910 года сообщило: «Из Берна телеграфируют: срок наказания Татьяны Леонтьевой заканчивается 28 сентября. В силу приговора, по отбытии наказания она должна быть выслана за пределы Швейцарии, но правительство решило, ввиду её болезни, оставить её в том же доме для умалишенных, в котором она находится теперь. Родители её, живущие в Берне, обязались платить за её содержание».

По одной версии, Леонтьева умерла от инсульта в 1910 году. По другой — дожила до 1922 года в швейцарских клиниках. Личность Финкельштейна раскрылась в начале 1920-х, когда в московское Общество политкаторжан обратился его брат Владимир с просьбой о поддержке, указав, что брат казнен в Шлиссельбурге под фамилией Васильев. Розыски подтвердили это.