Туапсе: дым, нефть и пропавшая девочка

На подъезде к Туапсе за 18 километров от города обочины покрывают чёрные лужи, а высохшие оставляют маслянистую кайму. В нос резко бьёт запах горящих нефтепродуктов — гарь смешивается с воздухом, оседая на одежде и коже. Огромный столб чёрного дыма виден с железнодорожного вокзала: пассажиры на 12-минутной остановке достают телефоны, одни снимают, другие пытаются описать масштаб словами, третьи просто курят и смотрят в небо.

К запаху быстро привыкаешь, если отвернуться от дыма. Город кажется обычным туристическим: те же кафе, таксисты-зазывалы, вокзальные разговоры «о завтрашнем авансе». Но на припаркованных машинах заметен чёрный налёт — смесь пепла и нефтепродуктов. Такая же смесь на плитке под ногами, на ярко-зелёных жилетках сотрудников вокзала (особенно на плечах), на лапках бездомных животных. 22 апреля местные жители начали рассказывать, что прошёл «нефтяной» дождь — осадки с примесью продуктов горения.

Впервые чёрный столб заметили 16 апреля, после атаки беспилотников. По словам чиновников, повреждения получили десятки жилых домов и «инфраструктура порта». В школах отменили уроки, закрылся крупный торговый центр. Власти долго не называли причину запаха гари, просили людей не выходить на улицу и закрывать окна, продолжая утверждать, что воздух чист. Лишь к вечеру 16 апреля официально сообщили о пожаре: «На территории порта загорелось технологическое оборудование». Затем жители заметили нефтепродукты в реке Туапсе и Чёрном море.

При первой атаке погибли двое. Сначала в отчётах оперативного штаба говорили о 14-летней девочке и пятилетнем мальчике, но позже чиновники признали ошибку: второй жертвой оказалась 29-летняя девушка. Её выбросило взрывной волной на крышу соседнего дома на улице Коммунистической. Девочку зовут Валерия Бокова — её до сих пор не нашли, даже останков. Поиски ведутся уже восемь дней.

На улице Сочинской, где стоял дом Боковых, осталась лишь пустота. Здание будто выдернули из ряда таких же небольших построек. Напротив, через дорогу, из-за невысокой сопки поднимается всё тот же столб дыма. Импровизированный штаб волонтёров разбит под тентом: там можно перекусить и попить чай. Рядом сидит отец Валерии — крепкий мужчина в спецовке с заметными мешками под глазами. Большую часть времени он смотрит в одну точку.

Один из поисковиков из Геленджика рассказал, что они ищут «живого ребёнка». «Ходит информация, что девочку видели, даже следы находили. Но это на уровне слухов: мы проверяли — там только собачьи следы и гильзы от охотничьих ружей. Проверяли кладбище, где в поминальный день оставляли конфеты и пирожки — она могла прийти туда за едой, но и там ничего не нашли. Если она выжила после взрыва, то с большой вероятностью получила контузию и могла уйти куда угодно. Тела нет — значит, надо искать. На моём опыте возможно всё». Поисковики до сих пор обследуют лес, несмотря на грязь и тяжёлую обувь.

Жители Туапсе называют эту историю странной. Одна из горожанок удивилась: «Понимаю, искать день-два-три, но уже неделю. Почему её признали погибшей, если останков не найдено? Если узнаете, скажите. Она должна числиться пропавшей без вести, а не погибшей». По данным на 24 апреля, поисковая операция продолжается.

Евгения Третьякова, в чью квартиру беспилотник попал ещё в ноябре 2025 года, говорит, что в городе никто не знает, как действовать при атаках. «Представьте: ночью стрельба, взрывы, сирены. Власти говорят прятаться в ванную. А у меня ванную разворотило. Нет укрытия. Пять месяцев назад дрон прилетел в многоквартирный дом — с тех пор ничего не сделано. Мы не знаем, где укрытия, у кого ключи от подвалов и будут ли эти люди на связи. После второй атаки масштаб разрушений серьёзнее, есть жертвы — а работы по безопасности нет». Её квартиру на мансардном этаже обещают восстановить уже полгода, но сроки не называют. «Власти говорят: надевайте маски. Но насколько это поможет?» — добавляет она.

Вечером 23 апреля в Туапсе пошли дожди. Уровень воды в реке поднялся, боновые ограждения, выставленные для сбора нефтепродуктов с горящего терминала, не выдержали — часть загрязнений попала в море. К работам привлекли силы «Роснефтефлота», спасателей «ЭКОСПАС» и специалистов терминала. Пожар на терминале продолжали тушить, и к вечеру 23 апреля дым из чёрного стал серым.

Эколог Александр Емельянов предупредил об опасности дыма: мелкие частицы проникают в лёгкие и кровь, особенно уязвимы дети, пожилые и люди с хроническими болезнями. В долгосрочной перспективе ВОЗ связывает вдыхаемые частицы с риском онкологии и неврологических заболеваний. «Нефтяной» дождь, прошедший 22 апреля, опасен для животных: они могут отравиться при слизывании с шерсти. Тяжёлые металлы (ванадий, никель) накапливаются в растениях и по пищевой цепочке — их токсичность сопоставима с мышьяком. Мазут на птицах образует корку, блокирующую движение и дыхание, особенно страдают водоплавающие. Директор природоохранных программ «Зелёного патруля» Роман Пукалов уточнил, что утверждение о «кислотных дождях, выжигающих все леса» спорно: поражение будет локальным, нефтеокисляющие бактерии при положительных температурах постепенно переработают выпавшие нефтепродукты.

Таксист, проезжая под столбом дыма по дороге к вокзалу, посетовал на чёрный налёт: «Пепел оттирается, а капли нефтяные — сил нет. Сейчас все ломанулись на автомойку, очередь. Я подожду, пока пожар потушат». Потом он показал пальцем в сторону горящего терминала и засмеялся: «Киоск с фейерверками стоит впритык к нефтебазе. Ты такое где-нибудь видел? Это Туапсе!»

24 апреля к 18:20 пожар на территории терминала полностью потушили. Жители города, который пропах гарью и горечью, ещё долго будут ощущать последствия — и, возможно, никогда не узнают, как сложилась судьба 14-летней Валерии Боковой.