Смольный до монастыря: от смоляных складов до летнего дворца

Цикл материалов об истории местности, где расположен Смольный собор, продолжается. На предыдущем этапе рассматривался допетровский период — шведский форт и деревня. На очереди петровская эпоха, когда эта возвышенность на берегу Невы стала частью молодой столицы и начала служить делу строительства российского флота.

Одним из первых объектов здесь появился Смольный двор — промышленная площадка для хранения и переработки смолы. Его основание относят к 1704–1705 годам, то есть к моменту основания Адмиралтейства. Прямых документальных подтверждений точной даты не сохранилось, но к середине XVIII века об этом месте писали как о давно существующем. В источниках встречается указание: «прежде сего был здесь большой дегтярный завод… сперва для Ниеншанца, а потом для Санкт-Петербургского Адмиралтейства». Смолу использовали для осмолки кораблей, поэтому объект имел стратегическое значение.

Смольный двор был хорошо организован: территорию окружили высоким деревянным забором, внутри стояли амбары, склады, сторожка. У Невы устроили пристань, чтобы барки с бочками смолы могли разгружаться напрямую. Из-за высокой пожароопасности вокруг выставляли караулы. Любопытно, что даже в XVIII веке авторы путались в датах основания: одни относили создание двора к первым годам города, другие — к 1720 году, когда Петр I якобы специально распорядился найти безопасное место для хранения смолы. Однако косвенные свидетельства, в частности расположенный рядом загородный дом адмиралтейств-советника Александра Кикина — человека, отвечавшего за снабжение флота, — указывают на более раннее появление. Его «Кикины палаты», построенные не позднее середины 1710-х годов, сохранились до настоящего времени и служат важной привязкой к этой ранней инфраструктуре.

Параллельно территория активно заселялась. Это была одна из немногих возвышенностей на берегу Невы, не подверженная наводнениям. Южнее тянулись болота и редколесье, а здесь формировалась своего рода «престижная окраина». У реки построили дома для членов царской семьи: вдовствующих цариц Марфы Матвеевны и Прасковьи Федоровны, царевича Алексея, царевны Натальи Алексеевны. Рядом селились ближайшие сподвижники Петра — Яков Брюс, Апраксин, Голицыны. Именно Брюс руководил строительством Литейного двора — будущего центра металлургии города; просека к нему позже превратилась в Литейный проспект. Исследователи отмечают, что выбор места был неслучайным: если сам Петр мог наблюдать, как жители спасаются от наводнений на крышах, то для своей семьи он явно искал более безопасные участки.

Отдельная история связана с усадьбой царевны Натальи Алексеевны. Она одной из первых обратила внимание на живописность Невского мыса и выбрала участок «на свободном ещё пространстве у проезда к Смольному двору». Вероятно, уже после ее смерти в 1716 году на этом месте появился загородный дом, который вскоре перешел к Екатерине I, а затем — к Елизавете Петровне. Академик И.-К. Кеорги в 1794 году писал: «После того Петр Великий построил там летний дом под именем Смольный дворец для царевны Елисаветы Петровны, которая обыкновенно проживала в нем несколько летнего времени». Поначалу это мог быть маленький деревянный домик, но планы 1730-х годов показывают уже крупную усадьбу. На генеральном плане 1738 года — первом точном плане Петербурга — видно протяженное здание в глубине участка с многочисленными пристройками. К 1747 году главный корпус уже разобрали, но сохранялись два флигеля у самой Невы, между ними — прямоугольный пруд (вероятно, для разведения рыбы), а также следы террасы — остатки парадной части сада.

Усадьба включала не только жилые здания: в южной части находился еще один сад, в западной — огороды. Это был полноценный загородный комплекс с хозяйством, который, возможно, использовался и как «запасной дворец» — место хранения припасов для двора. В 1730–1740-е годы район стремительно уплотняется. С юга появился двор купца Соболева, позже — усадьба крестьянина Кобелева, где он сумел построить даже два каменных дома (они просуществовали до начала XIX века). Рядом находилось владение купца Уесина с огородами и деревянными службами. При этом севернее, буквально по соседству, на плане 1738 года обозначен «Смольной двор». Даже после переноса производства в 1733 году его постройки еще стояли — вероятно, их временно приспособили под другие нужды.

С севера и запада территорию занял Конногвардейский полк. Бывшая усадьба Кикина превратилась в «полковой двор», рядом выстроили десять крупных корпусов конюшен, казармы (светлицы) и склады. Примечательно, что до этого гвардейцы вообще жили по частным домам — централизованное размещение стало новшеством 1730-х годов. Перед самым строительством монастыря пространство попытались привести в порядок: между конюшнями, амбарами и усадьбой Елизаветы разбили регулярный сад, устроили оранжереи и небольшое здание с галереей. Но эта попытка упорядочить территорию оказалась временной. Важно и то, что застройка здесь долго сохраняла следы более раннего ландшафта. Некоторые дворы на востоке мыса стояли довольно хаотично — исследователи предполагают, что их владельцы использовали постройки, оставшиеся от шведской или финской деревни Калламари.

Внешний облик летнего дворца Елизаветы до нас не дошел — нет ни изображений, ни точных описаний. Да и сама усадьба просуществовала недолго. Уже в середине XVIII века ее разбирают, освобождая место для строительства Смольного монастыря — будущего архитектурного символа этой территории. Но название переживает все эти изменения. Как отмечают исследователи, «Смольный двор оказался таким липким, что все, что ни строилось подле него и после него, не могло отвязаться от его прозвания». Сначала Смольный двор, затем Смольный дом, позже Смольный монастырь — и в итоге именно это имя закрепилось за местом, которое начиналось как склад смолы для кораблей.

*Бурдяло, Алексей Викторович. Смольная набережная и Орловская стрелка — terra incognita Петербурга / А. В. Бурдяло, А. М. Залманзон. — Санкт-Петербург: Ладога, 2026.