Новый роман Пелевина: гуманист и омбудсмен

Виктор Пелевин долгие годы приучил публику к ежегодному осеннему роману, обычно в рамках цикла о корпорации «Transhumanism Inc.». Однако в этом году привычный график был нарушен: издатели объявили о внеплановом релизе, который не связан с предыдущими книгами.

Новый том состоит из трех частей: сочинения «Возвращение Синей Бороды», вынесенного на обложку, повести «Пирамида Авраама» и поэтической миниатюры «Песня о пингвине».

В первой части литератор и историк Константин Параклетович Голгофский (знакомый читателям по роману «Искусство легких касаний») ведет писательское расследование. Его интересует фигура Жиля де Рэ — средневекового французского дворянина, соратника Жанны д’Арк, который сочетал в себе образцового воина и садиста-педофила.

Голгофский доказывает, что оргии де Рэ напрямую связаны с открытиями физика Евгения Эпштейна. Этот ученый, работавший в Москве, а затем в Израиле, сначала попал под крыло ЦРУ и «Моссада», а затем британских спецслужб. Из физика он превращается в международного сутенера Джеффри Эпштейна с его знаменитым островом, где богатые и знаменитые, особенно британские аристократы, предавались разврату.

В кратком пересказе сюжет выглядит как неполиткорректный трэш, но благодаря обилию деталей, прописанным персонажам, крепкой композиции и фирменным шуткам (сочетающим юмор ниже пояса с отсылками к философии и эзотерике) текст держит читателя. Это не лучший, но вполне содержательный и ловко сконструированный роман.

Пелевин в этом произведении больше обычного иронизирует над собой. Константин Голгофский — не альтер эго автора, но он наделен некоторыми чертами Пелевина, в частности активной нелюбовью к некоторым дамам-интеллектуалам, чьи шаржированные портреты узнаваемы. Автор ехидно замечает, что такие проявления не красят литератора.

Вот как это описано в книге:

«Муся Боцман, владелица телеграм-канала „Гадюка Боцман“, обвинила Голгофского в абьюзе, заметив, что в его романе восемь (!) раз встречается выражение „… жаба гадюку“. Муся остроумно замечает, что Голгофский внешне похож на небритую старую жабу, а значит, имеет в виду себя и ее. Но консента с ее стороны никогда не было.

Наш автор, похоже, дрожит мелкой дрожью. Если делу дадут ход, это будет первый случай правового возмездия за интертекстуальный харассмент (а в романе целых восемь его случаев — Голгофский таки решил посрамить Гераклита).

Мы не знаем, каковы здесь юридические перспективы (судиться по таким вопросам лучше в Лондоне) — но культурная общественность однозначно на стороне Мусечки, чье литературно-половое достоинство было так грубо попрано».

Вторая часть книги — повесть «Пирамида Авраама», где в диалоге расхитителя гробницы и ее «обитателя» деконструируется гуманистическая психология Абрахама Маслоу с его пирамидой потребностей и европейский экзистенциализм.

Концовка — римейк «Песни о Соколе» Максима Горького. От лица Пингвина/Голгофского/Пелевина произносится:

«Нет в мире смысла, нет в мире сути — есть хитрость речи и подлость духа. Всё остальное — лишь солнца блики на гильотины ноже кровавом. Ни зги не видя, не слыша Неба, как можно звать на погибель малых?

Не мы решаем, где грянет буря, одно мы можем — не делать злого. Мы не изменим устройство мира, но есть дорога к освобожденью. Его природу понять пытаться и устремляться к великой цели, тщету увидев земного тленья — вот мудрость жизни, безумный сокол».

По сравнению с предыдущими произведениями, в «Возвращении Синей Бороды» больше серьезных, хотя и поданных в игровой манере, размышлений о добре и зле. Когда речь идет о злодеяниях против детей, автор строг и вдумчив, без постмодернистской иронии — такие слова мог бы произнести омбудсмен по правам ребенка.

Как и в романе «Generation П», Пелевин пытается объяснить, как в XXI веке возможны острова Эпштейна и почему достойный человек превращается в чудовище. С точки зрения психиатрии это может быть спорно, но как художественное исследование — убедительно.

Те, кто считает, что художественная литература как способ познания устарела, возможно, неправы.