Майя Беленькая: от блокадного Ленинграда до школы чемпионов

На днях на 95-м году жизни не стало двукратной чемпионки СССР Майи Беленькой. Она была не просто спортсменкой, а связующим звеном между дореволюционной школой фигурного катания, блокадным Ленинградом и современной тренерской традицией, из которой вышли Алексей Мишин, Людмила Смирнова, Андрей Сурайкин и многие другие.

Беленькая пережила все 872 дня блокады. В 10 лет, когда их дом разбомбили, она вместе с мамой-управдомом переезжала, а во время налётов поднималась на чердаки тушить зажигательные бомбы. Спорт стал для неё способом вернуться к нормальной жизни: ещё до войны она начала кататься, а в блокаду снова вышла на лёд на открывшихся катках в ЦПКиО и на стадионе «Искра».

Её учителями были те, кто создавал советское фигурное катание: Николай Панин-Коломенкин, Пётр Орлов, Нина Леплинская, Александр и Раиса Гандельсман. Именно Беленькую Панин-Коломенкин выбрал для иллюстрации обязательных фигур в своём учебнике. Её катание отличалось безупречной техникой, линиями и осанкой — чертами старой ленинградской школы.

Беленькая уникально сочета́ла одиночное и парное катание. На первенстве СССР 1952 года в Москве она завоевала бронзу в одиночном разряде и одновременно выиграла турнир спортивных пар с Игорем Москвиным. Пара Беленькая—Москвин обыграла собственных тренеров Гандельсманов и не раз поднималась на всесоюзный пьедестал.

Спортсмены перенимали международный опыт у коллег из стран народной демократии. Беленькая и Москвин многое взяли у чемпионов мира — венгров Марианны и Ласло Надя, а также дружили с чешской фигуристкой Ярмилой Кениговой. Разница в уровне была заметна: иностранцы катались свободнее и увереннее, но ленинградцы постепенно догоняли.

В середине века Беленькую считали иконой стиля. На фоне стандартных спортивных костюмов она выходила на лёд в продуманных нарядах, сшитых вручную родителями учеников и мамой Москвина. Этот вкус и внимание к деталям выделяли её среди советских фигуристок.

Первый выезд на чемпионат Европы в Париж в 1956 году запомнился курьёзами. Делегация отправилась почти вслепую — без переводчика, с «диким» переводом правил (прыжок в либелу назвали «летающий верблюд»). Оказалось, что каток короче на несколько метров, дополнительных тренировок не было, а музыку пришлось настраивать вручную. Беленькая и Москвин заняли 11-е место из 18, но поняли, что могут соревноваться на равных.

Карьера пары оборвалась через год: Москвин тяжело заболел перед отбором, их сняли с зарплаты, и фигуристы перешли на тренерскую работу. Беленькая начала тренировать ещё будучи действующей спортсменкой, и это стало главным делом её жизни.

Среди первых учеников был 15-летний Алексей Мишин. «Он был просто создан для фигурного катания: прекрасный прыжок, прекрасный шаг, природный артистизм и особый дар — умение общаться с людьми, — вспоминала Беленькая. — На тренировки часто приходили родители Алексея. Из него вырастет прекрасный тренер». Позже Мишин называл её «образцом настоящей ленинградки» и признавался, что без неё не стал бы фигуристом.

Людмила Смирнова, серебряный призёр Олимпиады-1972, делилась: «Мне безумно повезло, что в Таврическом саду, куда меня привели в пять лет, тренерами работали Игорь Борисович Москвин и Майя Петровна Беленькая. Она была очень требовательной и умела подобрать ключик к любому ребёнку. В моей памяти она осталась очень мудрой женщиной».

Беленькая работала тренером до 70 лет, а затем помогала ученикам, которые сами стали наставниками. Её наследие живёт в школе Мишина и его выдающихся учениках — Евгении Плющенко, Алексее Ягудине, Елизавете Туктамышевой. Медали — лишь металл, а такие люди остаются в памяти и в самом представлении о том, каким должен быть человек на льду.