В Петербурге чиновники проводят рейды по ТЦ и паркам в поисках неформалов

На заседании комиссии по делам несовершеннолетних при правительстве Петербурга в середине июля обсуждалась профилактика подростковой преступности. Согласно статистике, за первые шесть месяцев 2026 года в городе зарегистрировано 339 преступлений с участием несовершеннолетних (рост на 26%). Наибольшее количество таких преступлений отмечено в Адмиралтейском (34), Калининском (31), Невском (28), Красносельском (27), Выборгском (26), Красногвардейском (24), Фрунзенском (22), Кировском и Центральном (по 20) районах.

В отчете комиссии говорится: «Практически все преступления совершены несовершеннолетними в составе группы лиц по предварительному сговору. Более половины групповых преступлений совершается несовершеннолетними в составе смешанной группы. Количество преступлений, совершенных несовершеннолетними совместно со взрослыми, составило 87,8%». Также полиция возбуждала дела о продаже подросткам спиртного, а несколько несовершеннолетних во время задержания находились в состоянии наркотического опьянения.

На 1 июля на профилактическом учете в отделениях по делам несовершеннолетних состояло 3577 человек, из них 63 осуждены к мерам наказания, не связанным с лишением свободы. Петербург по этому показателю уже в прошлом году обошел Москву. Полиция проводит профилактические беседы с состоящими на учете и их родителями, а чиновники читают лекции — в следующем учебном году запланированы занятия по теме дропперства.

Мониторингом субкультурщиков занимается подведомственное комитету по молодежной политике учреждение «Контакт». Там отслеживают страницы в соцсетях как своих воспитанников, так и потенциальных участников: «с целью обнаружения негативных тенденций, формирования виртуального портрета, анализа вовлеченности в рискованное поведение, принадлежности к неформальным объединениям». Со ссылкой на данные МВД в «Контакте» самой опасной называют касту «зацеперов». За первое полугодие 2026-го зарегистрировано 86 фактов зацепинга с участием 87 несовершеннолетних, пятеро подростков травмированы при падении с поезда, трое из них погибли. Чаще всего зацепинг фиксировали на станциях «Ленинский проспект», «Лигово», «Ручьи», «Обухово», «Удельная», «Гатчина-Балтийская», «Ланская», «Ржевка». По данным отчета, подростки идут в зацеперы из-за желания выделиться и недосмотра взрослых. Выявлять их через соцсети помогают студенты транспортных вузов — движение «Кибердружина». В апреле для пойманных на зацепинге подростков провели чемпионат по скейтбордингу, чтобы вернуть их в законное русло.

Если с зацеперами ситуация понятна, то с неформалами сложнее. Всего на учете в полиции по итогам полугодия состоят 18 неформалов — это задержанные на митингах, спортивные фанаты, участники экстремистских движений. В справке приведены уголовные дела: двое подростков 14 и 18 лет по идеологическим мотивам распылили аэрозольный баллончик и покалечили людей; двое 15-летних националистов напали на другого несовершеннолетнего на Лиговском проспекте; в июне задержали праворадикалов, избивших подростка в Удельном парке.

В некоммерческой организации «Центр изучения и сетевого мониторинга молодежной среды» добавили, что мониторят подростковый экстремизм через нейросети: «На постоянном мониторинге находятся профили с географической привязкой к субъектам Российской Федерации, входящим в состав СЗФО, в том числе и по Санкт-Петербургу. Основная доля профилей, проявляющая интерес к деструктивному контенту: „Критика СВО и ВС РФ“ (56,40%), „Политическое насилие и критика власти“ (12,68%), „Наркоконтент“ (11,88%)». Также выявляют деструктивные материалы по тегам: «скулшутинг*» (39%), «буллинг», «зацепинг», «руфинг», «сниффинг» (29%); подражание криминальным субкультурам (17%). За первый квартал 2026 года по маркеру «селфхарм» зафиксировано более 25 тысяч сообщений — на 40% больше, чем за аналогичный период 2025 года.

После такой статистики комиссия решила действовать. Рейды сотрудников центра «Контакт» вместе с сотрудниками Центра «Э» по местам скопления несовершеннолетних и молодежи (в торговых центрах Петербурга) стали одним из пунктов. Остальные пункты — лекции, семинары, конференции. Отдельно прописано «О принятии решений о допуске или недопуске лиц, имевших судимость, к педагогической деятельности, предпринимательской деятельности или трудовой в сфере образования, воспитания, развития несовершеннолетних, организации их отдыха и оздоровления, медицинского обеспечения, социальной защиты и социального обслуживания, в сфере детско-юношеского спорта, культуры и искусства с участием несовершеннолетних».

Рейды проводятся уже давно, отмечают бывшие и нынешние сотрудники комитета по молодежной политике. Специалист, работавший в «Контакте» около 10 лет назад, рассказал, что сначала рейды были скорее для галочки: соцработники гуляли по паркам и скверам, заходили в ТЦ, подходили к подросткам, предлагали прийти в центр или на лекцию о вреде психоактивных веществ. Иногда они просто ходили по местам скопления для измерения «уровня опасности», не беседуя с неформалами, и потом писали многостраничные отчеты. «В справках тогда это выглядело абсолютно по-канцелярски. Там было что-то вроде „в лонгитюдности этого объекта было не выявлено потенции к нанесению опасности субъектности определенных индивидов“». Сейчас, утверждают нынешние сотрудники, работа ведется не для таких отчетов.

Социальным патрулем занимаются порядка 10 человек в возрасте от 24 до 45 лет, каждый привязан к своему району — кто-то ходит в ТЦ, кто-то гуляет по заброшкам. Эмиль Енилеев, начальник ситуационного центра «Контакт», рассказывает: «Вот моя недавняя история: на заброшке в Красногвардейском районе я встретил ребят, которые снимали там видео, танцевали, я с ними поговорил, сказал, что это небезопасно, а при этом рядом есть Дом молодежи „Квадрат“, там есть хорошие и абсолютно бесплатные локации».

Эмилю 45 лет, он отвечает за патрулирование ТЦ и других мест скопления молодежи в Невском и Красногвардейском районах. По его словам, с подростками он не «бро», но и не по имени-отчеству: «Я для них Эмиль, к которому можно подойти и сказать: у меня вот такая проблема. Вот недавно еще такая история произошла в торговом центре. Я услышал, как женщина пожаловалась на шумную компанию, которая материлась. Я подсел к этим ребятам, поздоровался. Говорю: „Ребят, ну как минимум некорректно, да, в вашем возрасте? Вам уже 14–15–16, вы уже взрослые, а ведете себя неподобающим образом. Вокруг женщины, малолетние дети. Ну как минимум выражаться нецензурно некорректно в данной ситуации“. И это абсолютно без нажима, без какого-либо нравоучительного тона».

Иногда Эмиль берет в рейд полицию, в том числе сотрудников Центра «Э»: «Внешний вид — это всегда некий манифест. И с ними тоже надо уметь работать, понимаете? И есть определенные маркеры, которые надо знать, чтобы понимать, что они значат. Для этого нужны специалисты».

Глава центра «Контакт» Денис Еремин поясняет, что в учебное время сотрудники следят за прогульщиками: «Если, к примеру, в рамках учебного года в дневное время молодежь находится где-то в торгово-развлекательном комплексе, мы подходим к ним и общаемся. Уточняем, почему они сейчас не на учебе, а где они учатся, говорим о том, как важно включаться в образовательный процесс и о том, что прогуливать школу — это очень плохо. А также уточняем у них, чем они увлекаются, чем занимаются, какой профессиональный путь для себя в будущем выбрали».

Рейды, по словам Еремина, проводятся ежедневно: «Молодежных клубов в городе больше 350, они все работают на бесплатной основе. Абсолютно любой досуг, который только можно себе придумать, на бесплатной основе в этих учреждениях есть. Но, к сожалению, просто ввиду обильного количества информации, которая поступает к нам в интернете, мы не всегда можем знать о том, что такие возможности присутствуют. И вот мы рассказываем, а иногда прямо даже условно за руку приводим детей в молодежные клубы, чтобы показать, какие возможности перед ними могут открыться».

Сотрудники «Контакта» пробовали разные варианты информирования, но пришли к выводу, что молодежь больше доверяет живому разговору. Хотя сначала «десантников» от госучреждения воспринимают как взрослых, читающих нотации, после непродолжительного диалога отношение меняется. Еремин добавляет: «Сейчас неформальных молодежных объединений в классическом выражении не существует. Те, что были, они связаны с какими-то определенными медиаявлениями, которые начали потом раскручивать. Сейчас все абсолютно смотрят аниме. Здесь нельзя сказать, что там все, кто смотрят аниме, это причисляющие себя к какой-либо неформальной организации. Это просто сфера интересов. Все последние объединения людей были исключительно с целью привлечения к себе внимания».

Бывший замглавы комитета по молодежной политике Иван Есипов отмечает: «Если не будет работы „на земле“, то и результата не будет. Социальный патруль — это люди, которые работают „на земле“. Они единственные в стране, которые делают такую историю комплексно. У нас был парень, который сам пришел после социального сопровождения работать в центр. Я и сам как-то ходил в этот патруль. Однажды даже попал на такое мероприятие в клубе». По его словам, молодежь не всегда реагирует на взрослых патрульных, но в 70% случаев диалог случается.