Смерть после удаления миндалин: следствие застряло между экспертизами

Следствие почти два года не может передать в суд дело о гибели 20-летнего мужчины в частной клинике. Имеются две противоречивые экспертизы, потерпевшие требуют третью, а сроки давности приближаются.

В августе 2024 года в клинике на Дунайском проспекте умер молодой петербуржец. За несколько дней до этого ему удалили миндалины — операцию считают несложной, но летальный исход наступил неожиданно.

По факту гибели Рустама (имя изменено) возбудили уголовное дело. За это время провели две судебно-медицинские экспертизы, и их выводы по ключевым вопросам различаются. Потерпевшие настаивают на третьей, но время играет против них. Декриминализация медицинской деятельности, вступившая в силу в 2024 году, не позволит сохранить первоначальную квалификацию в суде: дела о врачебных ошибках теперь рассматриваются не как «оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности», а как «причинение смерти по неосторожности» (статья 109 УК РФ). При истекающих сроках давности даже доказанная ошибка не гарантирует реального наказания.

Операцию по удалению миндалин провели 22 августа 2024 года. На следующий день пациента осмотрели и выписали.

С 24 августа он начал жаловаться врачу на изжогу через переписку в мессенджере. Врач порекомендовала лекарства от гастроэнтерологических проблем, но изжога сохранялась, а температура повышалась.

Из объяснений врача следователям: 27 августа она попросила пациента сфотографировать горло, после чего частично оценила лор-статус и заподозрила вирусную инфекцию.

28 августа утром пациент пришел на осмотр. Приём не зафиксировали в медицинской документации, так как планово он был назначен на 29 августа.

Около 14 часов того же дня он снова обратился с жалобой на кровотечение из горла. Врач обнаружила «незначительно» кровоточащий геморрагический сгусток размером 2×2 см. Пациента госпитализировали, поставили кровоостанавливающую капельницу. Забор крови выполнить не удалось — вены были спаянными и «опустели».

Кровотечение продолжалось, в 15:26 началась кровавая рвота алой кровью, что, по словам гастроэнтеролога, исключало желудочное кровотечение. В 15:55 Рустама начали оперировать. Через несколько минут после начала операции остановилось сердце, реанимация длилась 50 минут, но в 17:39 зафиксировали смерть.

Первая экспертиза проводилась с октября 2024 по апрель 2025 года в петербургском Бюро судебно-медицинской экспертизы (БСМЭ). Комиссия выявила дефекты оказания помощи. В частности, отмечено «позднее назначение послеоперационного обследования»: в клинических рекомендациях Минздрава указано, что наиболее частое осложнение после тонзиллэктомии — глоточное кровотечение, которое может возникнуть в первые 5–7 дней или даже на 8–15-е сутки, поэтому первые 5–7 дней пациент должен проводить в стационаре. Эксперты уточнили, что наблюдение не обязательно должно проводиться именно лечащим врачом, важнее факт осмотра отоларингологом. Однако пациент обычно слушается лечащего врача, который после первого осмотра 23 августа назначил следующий на 29 августа.

Ещё один дефект — «ненаправление пациента в операционную по результатам первичного приёма от 28.08.2024» и при повторном обращении. Эксперты признали единственным источником кровотечения послеоперационную рану, а обнаружение крови в дыхательных путях и пищеварительном тракте до толстой кишки указывает на то, что кровотечение развилось до повторного приёма в клинике.

Причину смерти комиссия определила как комплекс постоперационных состояний: регенеративный процесс в мягких тканях, вызвавший вторичное кровотечение из сосудов в миндаликовой нише слева; развитие ДВС-синдрома на фоне воспаления и кровопотери с расстройствами кровообращения; аспирация крови в дыхательные пути; острая сердечная недостаточность.

Эксперты указали, что ключевую роль сыграл не столько факт несвоевременного обнаружения кровотечения, сколько его развитие на фоне очагового миокардита. Миокардит описан как фон, снижающий компенсаторные возможности сердца в условиях кровопотери и ДВС-синдрома, а не как единственная причина смерти. Он не был выявлен до операции, так как не проявлялся клинически.

Итог первой экспертизы: дефекты помощи «состоят в причинно-следственной связи с наступлением неблагоприятных последствий (смерти)», но при этом комиссия считает, что смерть могла наступить и при отсутствии дефектов, называя связь непрямой. Дефекты не запускают осложнения, а создают условия для их прогрессирования и снижают шансы на благоприятный исход.

После полученного заключения адвокат семьи Павел Сафонов ходатайствовал о повторной экспертизе. Следствие удовлетворило ходатайство, но оставило прежние вопросы, не учтя ряд дополнительных, которые ставил защитник.

Вторая экспертиза длилась по декабрь 2025 года в судебно-экспертном центре СК РФ. Часть формулировок повторяет выводы БСМЭ, но ключевой вывод иной: «Все выявленные недостатки (дефекты) при оказании медицинской помощи ... как каждый по отдельности, так и в различной их совокупности, не явились причиной развития и прогрессирования у пациента комплекса постоперационных состояний ... и их осложнений, обусловленных индивидуальными особенностями течения послеоперационного периода, и, следовательно, не состоят в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти». При этом эксперты подчеркнули, что при наличии таких дефектов помощь нельзя считать качественной.

На большинство вопросов СК в СК же ответили, что они выходят за пределы компетенции судмедэкспертов, напомнив, что оценка соответствия стандартам и тактики лечения — задача Минздрава, клинических экспертов, следствия и суда.

Таким образом, расхождение между двумя экспертизами не в наличии дефектов — обе комиссии их фиксируют, — а в оценке их связи с исходом. Первая комиссия (БСМЭ) говорит о непрямой причинно-следственной связи и снижении шансов на благоприятный исход, вторая (СК) — что дефекты не явились причиной осложнений и не состоят в прямой связи со смертью, но не позволяют признать помощь качественной.

Поскольку адвокат не получил ответов на свои вопросы, он повторно ходатайствует о третьей экспертизе. Он просит оценить действия врача, назначившего осмотр через неделю после операции при необходимости интенсивного наблюдения; проанализировать, почему в первой экспертизе миокардит выведен как значимый фон для фатального исхода, и выяснить, как длительное кровотечение и ДВС-синдром могли привести к гипоксии и повреждению миокарда, а не наоборот.

Неизвестно, сколько месяцев займёт новая экспертиза в случае удовлетворения ходатайства.

Летом 2024 года Следственный отдел по Фрунзенскому району возбудил дело по статье 238 УК РФ («оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности, повлекшее смерть»). В декабре 2024 года в эту статью внесли декриминализирующую поправку: её действие не распространяется на случаи оказания медицинской помощи. Таким образом, если дело дойдёт до суда, его, скорее всего, переквалифицируют на статью 109 УК РФ («причинение смерти по неосторожности»). Срок давности по этой статье истекает в августе 2026 года.

Родные Рустама, по словам их представителя, не жаждут мести. Они хотят сочувствия, которое клиника обещала сразу после трагедии, но за два года никто лично с ними не связался.

«Клиника, как и два года назад, выражает искренние соболезнования семье погибшего. Мы остаемся открыты для диалога с родственниками и их законными представителями, как и в первый день трагедии.

Наша позиция неизменна: мы заинтересованы в максимально полном и беспристрастном расследовании. Именно поэтому мы предоставляем проверяющим органам все запрашиваемые материалы и содействуем экспертизам.

Окончательное решение о наличии или отсутствии вины врачей находится исключительно в компетенции следствия и суда. Мы признаем любое законное решение и уверены, что, если вина будет доказана, виновные должны понести наказание согласно закону РФ.

Детали лечения, тактика врачей и ход проверки не подлежат разглашению в силу требований статьи 13 Федерального закона № 323‑ФЗ «Об основах охраны здоровья» до завершения всех процессуальных действий. Все необходимые данные есть у проверяющих органов».

По словам адвоката потерпевших, руководство клиники за два года не выходило на личный контакт с его клиентами. Лечащий врач также не проявил инициативы. Как говорит юрист, родители погибшего не жаждут мести, им было бы достаточно человеческого «простите».