«Решение по мне принято». Неизвестный Трабер

Фамилия Трабер для большинства — лишь сочетание букв, однако сегодня о нём говорят с такой уверенностью, будто знакомы лично. На самом деле мало кто знает, каков он вблизи.

На улице Старорусской стоят два дореволюционных дома — № 14 и № 12, отреставрированные до глянца. Массивная дверь под старину открывается как тяжёлый шлюз. Когда-то над ней висели бронзовые литеры, но хозяин Илья Трабер велел их снять: прохожие принимали вход за храмовый. Попасть внутрь можно только по приглашению. Гостя встречает вежливая, но военизированная охрана, которая после связи с кабинетом провожает по мраморной лестнице. Стены украшены старинными гравюрами о победах русского оружия.

В зале — масляные полотна в музейных рамах. Один холст XIX века изображает здание морского училища, где Трабер в будущем был курсантом и откуда вышел лейтенантом-подводником. Отдельный стеллаж посвящён его офицерскому кортику и модели атомной субмарины. Над камином — фотография, где Трабер что-то дарит королеве Англии. При этом тщеславного «иконостаса» нет.

Автор не раз оставался в кабинете Трабера во время его телефонных разговоров с высокими собеседниками. Трабер всегда предлагал остаться: «Сиди и просто не подслушивай». Пока шли переговоры, можно было осмотреть уборную — просторную и светлую, словно боярские хоромы. Эта обстановка напоминала занавес Александринки на премьере «Маскарада» перед революцией 1917 года.

Сам Трабер встречает гостей по-свойски, быстро переходит на «ты», часто с подколами и матом. Он высок, строен, незаметно-дорого одет, с умным худым лицом и длинными волосами — похож на столичного социолога. Речь, напротив, резкая: вопросы в лоб, ответы кость в кость. Но когда он начинает рассказывать о глубинных походах подводника или о советском общепите, заслушаешься. Время летит незаметно.

После беседы Трабер обязательно зазывает в трапезную с натюрмортами и деликатесами. Если гость отказывается, следует: «А на фига я повару плачу! Значит так: сейчас обсчитаю, сколько весь этот бред заморский стоит, а вы заплатите!». Обед переходит в долгое застолье с хохотом.

Как-то автор написал ироничный текст про господ и челядь. Трабер тут же показал кухню для своего спецназа, оснащённую лучшим ресторанным оборудованием, и спортзал, где тренируются бывшие подводные диверсанты. По анекдоту, у подводника всё превращается в лодку — так и у Трабера всё связано с морем и военным делом.

Характер у Трабера взрывной. Внешне он крайне резок к своим, но это роль, как у героини фильма «Иван Васильевич меняет профессию». Однако когда дело касается помощи близким, он действует мгновенно и решительно: хватает телефон и звонит влиятельным людям, называя их по имени. Масштаб не позволяет мелочиться.

Единственный человек, перед которым Трабер останавливается — «Начальник». Если разговор касается этой темы, он поднимает указательный палец выше головы и говорит: «Стоп! Начальник!». После начала СВО он обрывал любые рассуждения: «За мать надо стоять, даже если она не права. Не о чем говорить». Часто приезжал в госпитали с гуманитарной помощью, видно было, что переживает по-человечески.

На постоянной основе Трабер снимает ложу в Михайловском театре и приезжает после антракта, как профессор Преображенский. Огромные суммы уходят на многолетние судебные тяжбы с европейскими инстанциями, которые арестовали его счета, дома в Париже и Швейцарии десять лет назад. Адвокаты советуют сбавить обороты, но Трабер только злится: «Я плачу, а ты порти им нервы».

Его портовые и не портовые активы серьёзны, хотя и не на виду. За ними стоят стратегические интересы дружественных стран и их лидеры. В то же время он сталкивается и с отечественными тяжеловесами в борьбе за место под солнцем. Травоядных в этом мире нет.

Пару лет назад Трабер летел из Москвы в Петербург в экономклассе. Ему нахамил крупный мужчина, и Трабер ударил первым. В ответ ему сломали лицо и руку. Увидев его с синяками и гипсом, автор попытался успокоить: «Для меня это лучшая реклама Трабера — всесильный человек летит без охраны, старику хамит громила, а он бьёт по-пацански. Трабер выиграл». Трабер ответил: «Я на это так не смотрел».

17 июня 2026 года рано утром спецназ прибыл в загородный дом Трабера. Когда бойцы перепрыгнули ограду и коснулись двери, она сразу открылась. На пороге стояли два адвоката с удостоверениями в вытянутых руках: «Товарищи, только без рук». Трабер ждал в столовой одетым, почти в галстуке. Обыск прошёл тихо и аккуратно.

Позже ему разрешили позвонить с кнопочного телефона. Он произнёс: «Всё кончено: решение по мне принято. Я знаю, что умру в тюрьме. Позаботься о семье». Это звучало как последнее желание перед расстрелом.

8 сентября Траберу исполнится 75. Он родился при Сталине. Сейчас он за решёткой, но автор не спешит его списывать. Возможно, ещё прозвучит его любимая фраза из интервью: «Есть такая ерунда — просто жить».