Первый визит Фиделя Кастро в СССР: детали турне

В преддверии столетия одного из самых узнаваемых политиков XX века стоит вспомнить, как проходил его первый визит в Советский Союз. Для кубинского лидера эта поездка стала не просто знакомством со страной, но и чередой событий, многие из которых были уникальными для иностранных гостей.

Путешествие началось с рекордного для того времени беспосадочного перелета. Турбовинтовой Ту-114 преодолел маршрут Гавана — Атлантика — Норвежское море — Баренцево море — Кольский полуостров, приземлившись на авиабазе «Оленья». В воздухе самолет провел почти 15 часов без дозаправки.

Советский дипломат Александр Алексеев, работавший послом на Кубе в 1962-1968 годах, вспоминал в книге Валерия Величко «От Лубянки до Кремля», что посадка в Гаване прошла с элементами конспирации. Ту-114 якобы из-за неисправности отогнали в дальнюю зону аэропорта, и Кастро с 20 сопровождающими поднялся на борт не по трапу, а по хлипкой лестнице через грузовой люк. Большинство пассажиров думали, что летят в другой кубинский город, и когда Фидель объявил о цели — СССР через Мурманск, в салоне началось веселье, так как почти никто не взял теплых вещей.

27 апреля 1963 года западные спецслужбы, ожидавшие прямого рейса в Москву, были посрамлены: Кастро первым делом ступил на землю заполярного Мурманска. Его встречали заместитель председателя Совмина Анастас Микоян и русский снег. «Мы встретили здесь температуру, к которой мы не привыкли в нашей стране. Снаружи страшно холодно, но в сердцах ваших жарко», — сказал тогда лидер Кубы.

Почти 40-дневная поездка по СССР ознаменовалась множеством «первых» для иностранца. Кастро стал единственным главой государства, которому показали стартовую площадку и шахту межконтинентальных баллистических ракет в Плесецке. Его также свозили на секретную базу подводных лодок в Северодвинске, где он осмотрел атомную подлодку изнутри. Кроме того, он первым после Второй мировой войны иностранцем получил звание Героя Советского Союза и первым выступил с речью с трибуны Мавзолея. Советские власти даже платили ему гонорары за публикации в прессе. Как шутил команданте, ему выгоднее писать для советских изданий, «чем быть премьер–министром. Я только что занял у Че Гевары 10 песо на сигары». К приезду гостя издательство иностранной литературы выпустило сборник его речей, приложив к нему текст Второй гаванской декларации.

География поездки впечатляла: Заполярный круг, Москва, Волгоград, Ташкент, Самарканд, Джизак, Братск, Иркутск, Красноярск, Свердловск, Ленинград, Киев, Тбилиси, Мингрелия, Абхазия. Помимо официальных мероприятий, Кастро настаивал на посещении заводов, строек, магазинов и общепитов. Власти не препятствовали ему, разрешая иногда отклоняться от протокола. Однако без замечаний не обошлось: Фидель часто говорил, что в СССР «слишком много едят и пьют».

Особое место в турне занял Ленинград, куда Кастро стремился, называя его «священным местом». Прилетев туда 15 мая из Свердловска, он отправился на завод «Электросила», где проектировали турбогенератор для электростанции в кубинском Мариэле. Далее последовали Разлив с шалашом Ленина, Пискаревское кладбище, крейсер «Аврора» и Смольный. В книге почетных посетителей он оставил запись о глубоком волнении от посещения места, «где жил сам Ленин в те решающие дни Октября».

Ленинградская пресса выходила с передовицами «Добро пожаловать, дорогой друг и брат!», а проезд Фиделя в открытой машине по центру собрал толпы, сравнимые с встречами Гагарина. Несмотря на это, на заключительном банкете команданте раскритиковал местное руководство. По воспоминаниям переводчика Николая Леонова, Фидель заявил: «Я хочу выступить с критикой с позиции друга. Зачем вы устраиваете показуху? Вы приостановили работы по прокладке метро, лишь бы проехал кортеж. Я мог бы поехать в объезд. Вы принимаете меня как арабского шейха. Так друзей не принимают». Слух об этой речи быстро дошел до Хрущева.

Рядовые граждане не знали, что после Карибского кризиса Кастро затаил обиду на Хрущева за решение судьбы Кубы без его участия. «Хрущев должен был сказать: „Надо обсудить проблему и с кубинцами…“ Именно тогда наши отношения ухудшились», — признавался Фидель. Тем не менее, к концу визита стороны помирились: Кастро разрешил разместить на острове советский военный контингент. В майском коммюнике 1963 года СССР обязался использовать все средства для защиты независимости Кубы в случае вторжения США. Перед вылетом домой Фидель отправил Хрущеву прощальное послание с благодарностью.

Уже в июне 1963-го команданте увез в Гавану множество подарков. Среди них были шапка-ушанка из Оленегорска, теплая куртка и армейская шапка из Мурманска, коллекция пионерских галстуков, телогрейка от железнодорожников станции Зима. В ответ на телогрейку Кастро отдал три кубинские сигары, которые рабочие пустили по кругу, сделав по затяжке. Видя это, команданте прослезился: «Никто на Западе так бы себя не повел. Все бы спрятали их в карман». Также ему подарили макет «Авроры», чапан и тюбетейку от узбекских дехкан, бурку от абхазских горцев, медвежонка по кличке Байкал, ЗИЛ-111 от имени Хрущева, копию вымпела, доставленного на Луну, макет турбогенератора и молодого барашка.

Еще один подарок нашел адресата уже после возвращения: Кастро понравился сулугуни из Мегрелии, и Хрущев распорядился отправить на Кубу 300 тонн этого сыра. Местные сыроделы, никогда не производившие его в таких объемах, с тех пор вспоминают визит с грустью: «Вива Куба, Вава Цхакаиа!» («Да здравствует Куба, о несчастная Цхакаиа»).

Память о визите увековечили в Ленинграде: через год появилась улица Кубинская, а в 1978-м Больничный переулок переименовали в улицу Сантьяго-де-Куба. Эти улицы, по словам туристов, своей унылой застройкой отчасти напоминают рабочие кварталы Гаваны.