Панк-фестиваль возрождает вепсскую деревню

В старинной вепсской деревне Мягозеро, расположенной в Подпорожском районе Ленинградской области, в Ильин день провели этногастрофестиваль. Готовили блюда по вепсским рецептам, устраивали общие застолья и песнопения. В неофициальной программе организаторы окрестили событие «панк-фестивалем», поскольку у них не было запасного плана ни на случай дождя, ни на случай иных катаклизмов. Стихийный деревенский праздник, как он есть.

Гостей из Петербурга привезли на трех автобусах, дорога заняла шесть часов, последние два пассажиров трясло по грунтовке. Связь и интернет пропали, из развлечений оставались только сон или подсчет лисичек на обочине. Девушка в шлепках на тонкой подошве ступила в разбухшую от дождя грязь, но алый педикюр не пострадал. Ее подруга в белых джинсах заметила, что это лучший способ провести единственный выходной. Мимо прошагали обладатели резиновых сапог и калош.

На фестивале сразу трудно что-то уловить: люди бродят туда-сюда, на автобусной остановке бабушки в традиционных костюмах поют на вепсском, рядом возвышается храм с табличкой «Избирательный участок». В огромных чанах томится молоко с черемухой по вепсскому рецепту. Гастрономическая линия — одна из главных, горожане идут на запах еды.

Готовит звездный шеф-повар, победитель кулинарных шоу на СТС и «России-1» Юлия Литвиненко. Она специализируется на традиционной кухне, в иммерсивном проекте «Корни» погружает гостей в историю. «Эти простые рецепты, как говорится, от корней. Мы хотели, чтобы эти рецепты, как нематериальное культурное достояние именно вепсской культуры, перешли в 21 век, 50-й, 70-й, неважно. Таким образом, мы берём корень традиции и сохраняем ее, — рассказывает Юлия. — Кулинарный фольклор — это как раз то, что сейчас нужно современному человеку. То, что вы сейчас видите, — это является экзотикой».

Пока шла готовка, Юлия и её напарник, петербургский шеф-повар Александр Колчаков, отвлеклись и объясняли приехавшим из других деревень женщинам, как варить креветки. Гости выстроились в очередь за форелью. Педиатр из Петербурга Полина призналась, что ничего не знала о вепсах и их кухне, её заинтересовала нестандартная тема фестиваля. Приготовленная еда ей понравилась. Её подруга Виталина, тоже врач, выросла в Челябинской области на границе с Казахстаном, для неё северная деревня, окружённая лесом, — «что-то необычное». «Интересно в принципе, что такая деревня сохранилась, существует, в неё можно приехать, посмотреть на сохранившиеся дома, узнать вепсский народ. Здесь все зеленое, какое-то масштабное», — говорит она.

Первое, что бросается в глаза в Мягозере, — трава. Высокая, густая, сочная, она занимает любое освободившееся пространство, не даёт подойти к опустевшим домам. Там, где крыша прогнила и рухнула, из-за остовов выглядывают сиреневые цветки иван-чая. По обочинам разрослись кусты малины, ягоды никто не собирает. Зимой в деревне живут всего пять человек, летом больше — в столетние избы возвращаются дачники, потомки вепсов, перебравшиеся в города.

Одна из них — Ксения Шапран с мужем Сергеем. Сергей выходит из церкви с пустым чаном, заходит в избу напротив, где Ксения готовит новую порцию гречки с тушёнкой. Еду раздают в храме бесплатно, она разлетается по тарелкам за минуты. Возрождение жизни в Мягозере началось с реставрации храма Святого Илии Пророка. Храм построили в 1866 году, в советское время переоборудовали в клуб и крутили кино, позже тут был избирательный участок. В 2019 году упала восточная стена, церковь сняли с учёта как объект культурного наследия. Но сохранилось старинное кладбище с резными надгробиями, остатки каменной ограды и поклонный крест. Это единственный неповреждённый ансамбль вепсской деревни, уцелевший без новодела.

Сергей, реставратор по образованию, не смог смотреть на разруху в своём дворе — храм находится прямо рядом с избой. Здание законсервировали, а осенью прошлого года впервые за 90 лет состоялось богослужение. Служба прошла у старинного аналоя, который Ксения случайно обнаружила на чердаке. Пока Сергей рассказывает историю храма, в избу вбегает встревоженный мужчина: «Она все нервничает. Я говорю, давай разбор полетов потом, сейчас главное провести». Это муж Ирины Гуляевой, идейного вдохновителя фестиваля.

Ирина, математик по образованию, двадцать лет работала руководителем рекламного отдела в крупной аналитической компании. Теперь её жизнь посвящена сохранению памяти предков. В Ильин день она проводит первое большое мероприятие и сильно волнуется. «Боже мой, сколько крапивы, сколько невыкошенной малины, колдобин. Много всего мы не успели, как мне казалось, идеально подготовить. Потому что идеально, по городскому взгляду, это должно быть по-другому», — жалуется Ирина.

Прадед Ирины Иосиф Курдалимов с 1875 года служил церковным старостой в Мягозерской церкви, а дед Александр организовал на первом этаже своего дома школу. В 2020 году Ирина с сыном приехала на могилу родственников и случайно встретила Сергея Шапрана, так началась их дружба. «В 2023 году меня пригласили сюда приехать на день деревни Мягозеро. Впервые я увидела, что деревня ожила. Было больше ста человек, — вспоминает Ирина. — Люди, которые знают свою историю, свои корни, они вывесили генеалогические древа, которые были написаны на простых обоях. Тогда родилась идея, что всё-таки нужно это продолжать».

Ирина создала некоммерческую организацию Sido Aig, что в переводе с вепсского означает «Связь времён». Активисты занимаются организацией экскурсий, сбором средств на реставрацию храма и поддержание облика деревни. В деревню пригласили эксперта из Всероссийского центра сохранения деревянного зодчества для предварительного исследования. Удалённость от городов лишила место магазина, медпункта и интернета, но позволила сохранить первозданность пейзажей. Эксперт отметил исторические дома с уникальными декоративными элементами, которые используются так же, как и сто лет назад. Из новодела в зданиях только электрические сети, ни асфальта, ни заборов из профлиста нет. «Высокая степень подлинности территории начала XX века», — говорится в заключении.

Вепсская деревня расположена на возвышенности. Если спускаться вниз, увидишь заросшую травой библиотеку, а потом выйдешь к озеру. На берегу стоит заколоченная баня по-чёрному. Рядом сидят девушки, одна с дредами скидывает одежду и заходит в воду: «У вепсов не было купальников». Другие уже искупались и обсыхают. Подруги обсуждают угощение: «Черемуховое молоко должно готовиться из настоящего молока, а не из пакетов». Но в деревне нет коров, есть пара только в соседнем селе.

Одна из девушек, Софа, работает экскурсоводом в Музее маячной службы в Кронштадте, она член Карельского содружества и много ездит по труднодоступным северным деревням. «К сожалению, это не экзотика, это наши реалии. Мы ездили в Архангельск, там весь Архангельск так выглядит, — говорит Софа. — Живешь в Петербурге, идёшь по Невскому и ты не думаешь о том, что где-то в отдалении есть такое место. Меня каждый раз очень удивляет то, что есть те места, которые просто вымерли напрочь. Люди могут жить в таких условиях, это абсолютно бесчеловечно. Я не представляю, как бы я здесь жила. Не понимаю, что такое жить без магазина, особенно в пожилом возрасте, когда ты вообще не можешь ничего самостоятельно сделать. А местные должны сами себя кормить своим хозяйством».

На фестивале сварили более 200 литров томленого молока с черемуховым цветом. Событие внесли в Гастрономическую книгу рекордов России. Одному из организаторов, Илье Желтякову, вручили памятную табличку, и он, пританцовывая, воскликнул: «Деревня будет жить!»

Если приехать в Мягозеро без проводника, можно увидеть полуживые поселения, серые избы, редких жителей — то, что принято называть «хтонью». Чтобы понять край, нужен проводник. Илья и Настя Желтяковы, режиссёры документального кино, стали такими проводниками. Несколько лет назад они оказались в одной из деревень, удивились первозданности этих мест и организовали проект «Лес и ветер». Они открывают для горожан магический мир вепсов, живущий на стыке христианства и язычества, водят экскурсии по заросшим дорогам, подвесным мостам, показывают спрятанные храмы и музеи, парят в бане по-чёрному.

Илья и Настя помогли Ирине Гуляевой зарегистрировать общественную организацию, дают работу местным, которые обустраивают быт туристов, реставрируют старинные избы. Они же добавили приставку «панк» к фестивалю, потому что привыкли делать что-то наперекор, искать забытое, но важное. Их фильмы рассказывают об учёном, который считает болото лучшим местом на земле, или о последнем северном теплоходе «Клавдия Еланская».

«Хороший пример, на мой взгляд, это Кинозерский национальный парк, на территории которого деревни охраняются государством. Эти деревни оценены специалистами, они являются достоянием нашей страны. Теперь еще и охраняются ЮНЕСКО. Я считаю, что деревня Мягозеро и деревни вепсского леса — это не меньшее сокровище и культурная ценность для нашей страны, для мира», — говорит Илья. Мягозеру необходима экспертная оценка специалистов и особый статус территории, который поможет защитить уникальный ландшафт от сайдинговых дворцов и заборов из профлиста. Это первое, что можно сделать уже сейчас.

«И конечно, очень важно, чтобы в деревне восстановилась духовная жизнь, чтобы храм перестал быть клубом, а снова стал храмом и юридически, и фактически. Это важно мне как христианину. И как человеку, исследующему вепсские деревни», — отмечает он.

После установления гастрономического рекорда гости собрались за большим столом. Молодые горожане завели песню, народные мотивы подхватывали все желающие — гостям раздали листы со словами. Песня вознеслась над деревней, местные мужики пустились в пляс, кто-то прилег на сено послушать. Певшие вряд ли знают тяжёлый физический труд, у них другие горести и радости, но песня их связывает, как связывала когда-то жителей деревни. От хорового пения мурашки по коже. Деревня живет.