Выставка «Великая»: образ женщины в Русском музее

Выставка «Великая» развернулась на первом этаже Михайловского дворца. Идея проекта принадлежит директору Русского музея Алле Маниловой, а архитектурное решение разработало бюро Planet9 — те же авторы, которые создавали «Первую позицию» в «Манеже» и проекты в «Севкабель Порту». Экспозиция собрана из подлинных произведений искусства и нацелена на широкую аудиторию.

Встречает зрителей картина Ивана Крамского «Неизвестная» (1883), предоставленная Третьяковской галереей. В кураторском тексте героиню называют «вызывающе анонимной» и «русской Джокондой», подчёркивая, что в образе заложена «глубокая и сложная личностная характеристика». Так женщина предстаёт не столько реальным человеком, сколько художественным образом.

Далее экспозиция делится на тематические разделы: монаршие особы — в частности, великая княгиня Елена Павловна, артистки (сценические образы), светские дамы, героини Серебряного века. Финальный раздел «Великие миссии» представляет женщину как мать (картина Кузьмы Петрова-Водкина 1915 года), творца (портрет Анны Ахматовой Натана Альтмана, 1914) и танцующую сущность (эскиз афиши «Русских сезонов» с Анной Павловой кисти Валентина Серова, 1909).

Заместитель директора Русского музея по научной работе Григорий Голдовский отметил, что сердце проекта — понятие женственности, которая «не знает ни социального окраса, ни общественной позиции, это изначальное качество так называемого слабого пола». По мнению музейных работников, женщине не нужно прилагать усилия, чтобы быть женственной — в России эта мысль не очевидна даже для самих женщин.

Выставка учитывает особенности аудитории: в музеи в основном ходят женщины, и «Великая» предлагает им на несколько часов ассоциировать себя не с советскими труженицами, а с воспитанницами Смольного института. Например, в разделе «Плоды просвещения» представлен портрет Глафиры Алымовой (1758–1826) кисти Дмитрия Левицкого из знаменитой серии «смолянок». Алымова окончила Смольный с золотой медалью, играла на арфе, была замужем за вице-директором Академии наук Алексеем Ржевским, дружила с Державиным и Жуковским, а после смерти мужа вышла замуж за французского учителя, который был на двадцать лет моложе.

Однако соседство работ XVIII и начала XX века не всегда удачно, и обилие фантазийных женских образов, созданных мужчинами, на современный взгляд воспринимается как искажение. Даже сериальные Екатерины кажутся более «земными», а картина Василия Поленова «Стрекоза» (1875–76) о «расплате» за беззаботную жизнь в контексте «величия» смотрится неуместно.

Кураторы подчёркивают, что «Женщина» — не просто гендерное представление, а «Великая» не означает буквальной принадлежности к царскому роду. Проект посвящён «поклонению Женщине как таковой» и воспевает «природные» качества: красоту, самоотверженность, доброту, верность, милосердие, чадолюбие. При этом в большинстве образов природного мало — это то, какими героинь хотели видеть художники или как они себя презентовали. Современных российских женщин объединяет (пост)советский опыт, который сильно отличается от опыта героинь выставки.

После «Неизвестной» зал заполнен живописными и скульптурными изображениями женщин в полный рост, объединёнными формальным признаком парадного портрета. Здесь и монументальная Мария Ермолова на портрете Серова (1905), и Юлия Маковская на портрете кисти мужа (1881), и портрет Анастасии Нарышкиной с детьми (между 1709 и 1715), и «Княжна Тараканова» Константина Флавицкого (1863). Рядом — мраморная «Девушка с зеркалом» Константина Климченко (1849–1850), суть которой, по кураторскому тексту, — «любование женской красотой».

Гораздо удачнее музей представил истории о представительницах царствующего дома, особенно о великой княгине Елене Павловне (1807–1873). Раздел «Хозяйка великого дворца» (Михайловского) включает её портреты, в том числе скульптурный 1867 года работы Иоганна фон Гальбига, где 60-летняя героиня выглядит с достоинством и возрастом. В разделе об артистках выделяется портрет Полины Стрепетовой (1850–1903) кисти Ильи Репина (1882) из Третьяковской галереи: актриса, которую новорождённой подкинули на крыльцо театрального парикмахера, изображена без приукрашивания, с напряжённым, измождённым лицом — художник видит в ней человека, отдающего силы своему делу.

Ядром выставки можно считать зал со «смолянками» Левицкого. Здесь коротко и ясно формулируется идея женственности как «добронравия», которое формировали у воспитанниц Смольного института. Заповеди зафиксированы в картинах Алексея Бельского: «Не лги», «Не вреди никакому животному и не озлобляй его», «Не будь никогда праздна», «Не делай зла и не досаждай никому». Для современной работающей женщины поход на выставку — это отрыв от повседневных дел, почти праздное времяпрепровождение, но заповеди закрытого учебного заведения XVIII века и принципы реальной жизни — разные вещи.

Выставка «Великая» предлагает зрителю красивое убежище от реальности, подобно сериалам о Екатерине II. Однако в этом убежище не нашлось места современницам — женщинам XX–XXI веков, чей опыт слишком отличается от опыта героинь прошлого.