Русский музей открыл выставку Тропинина

В Мраморном дворце Русского музея открылась масштабная выставка Василия Тропинина (1776–1857). Экспозиция, оформленная в минималистичном ключе, с мягким светом от торшеров, предлагает зрителю погрузиться в атмосферу первой половины XIX века. Куратор Григорий Голдовский отмечает, что Тропинин стал связующим звеном между романтизмом и передвижнической традицией.

Художник родился в крепостной семье и получил вольную только в 1823 году — по словам кураторов, «на Пасху вместо красного яичка». После освобождения он поселился в Москве, где сословные границы были менее жесткими. Тропинин писал портреты купцов, героев Отечественной войны 1812 года, Александра Пушкина, Карла Брюллова, а также жанровые сцены с детьми и стариками, предвосхитившие передвижников.

Одним из центральных экспонатов стало авторское повторение «Кружевницы» (1830-е) — картина, за которую художник получил звание «назначенного» академика. Её героиня смотрит на зрителя прямо и спокойно, что характерно для многих работ Тропинина. Рядом — портрет Александра Пушкина, известный как «халатный» (по изображению поэта в домашнем халате). Этот образ знаком каждому по школьным учебникам.

На выставке представлены и другие значимые произведения: «Нищий старик» (1823) и «Портрет С. К. Суханова» (1823). Суханов, купец второй гильдии и владелец каменотёсной артели, участвовал в строительстве Казанского собора. Тропинин, подобно Рембрандту, умел передавать не только внешность, но и внутреннее состояние модели, не придавая значения её социальному статусу. Герои часто изображены расслабленно, «в халате».

Исключением стал портрет Михаила Сперанского (1772–1839), написанный в последний год жизни государственного деятеля: здесь он предстаёт в официальной одежде. В целом галерея тропининских портретов напоминает многотомный роман — разные судьбы и эпохи пересекаются в одном пространстве.

Выставка позволяет проследить, как война 1812 года отразилась на судьбах людей. Граф Ираклий Морков (1753–1828), чьим крепостным был Тропинин, возглавил Московское ополчение и воевал с сыновьями. Художнику же было поручено эвакуировать имущество из имения в Кукавке (Подольская губерния, ныне большей частью территория Украины). Обоз прибыл в Москву уже после изгнания Наполеона, а ранние работы Тропинина сгорели при пожаре 2–6 сентября 1812 года вместе с домом Морковых.

Среди экспонатов — портрет Варвары Лизогуб (1847), дочери коннозаводчика Ипполита Петровского и увезённой из хора цыганки. В 1845 году она опубликовала повесть в стихах «Зюлейка» с экзотическим сюжетом о гареме. Её портрет отражает и происхождение, и самопрезентацию героини.

Уверенно смотрит с портрета Александра Киселёва (урождённая Карзинкина), дочь купца-миллионщика. В 1838 году она вышла замуж за шуйского купца первой гильдии Д. Д. Киселёва, родила двух дочерей, но затем супруги расстались. Когда братья Киселёвы оказались в долговых разбирательствах, Александра предъявила суду вексель мужа на крупную сумму, подорвав его положение, после чего, как говорится в кураторском тексте, покинула Шую. На портрете у неё прекрасный цвет лица.

Особое место занимают портреты жены художника Анны Ивановны. Тропинин женился на ней, когда отправился в имение графа Моркова в Кукавке (на землях, присоединённых после раздела Речи Посполитой). Он участвовал в строительстве и росписи местной церкви Святого Великомученика Димитрия Солунского, а после её освящения в 1807 году первым венчался там. С Анной Ивановной он прожил почти полвека. Её портреты — женщина с мягким, но проницательным взглядом, в простой одежде — воспринимаются как свидетельство настоящей семейственности.

До получения вольной Тропинин исполнял у Морковых обязанности прислуги, но с 1798 года шесть лет был «посторонним» учеником в классе портретной живописи профессора С. С. Щукина в Академии художеств, занимаясь вместе с Орестом Кипренским. После успеха картины «Мальчик, тоскующий об умершей своей птичке» на академической выставке 1804 года граф Морков отправил художника расписывать церковь в Кукавку (опасаясь, что успех побудит его покинуть имение).

Автопортрет 1844 года «Автопортрет художника с кистями и палитрой на фоне окна с видом на Кремль» представляет Тропинина не как ренессансного интеллектуала или балагура XVII века, а как человека, овладевшего ремеслом и сохранившего степенность. Его лицо выражает спокойное прямодушие, знающее себе цену — такое же, как у его героев.

По творчеству Тропинина, как и другого крепостного художника, ученика Венецианова Григория Сороки (которого Русский музей показывал в 2024 году), можно заметить, что они не склонны изображать усталость или деформации жизни. Возможно, они достаточно сталкивались с этим в реальности, а может, не стоит напрямую связывать художника с его происхождением — и Тропинин, и Сорока сделали всё, чтобы их искусство оценивали вне сословных рамок.