Русский музей опроверг миф о «Девятом вале» Айвазовского

В Русском музее началась реставрация «Девятого вала» (1850) Ивана Айвазовского – первое масштабное восстановление знаменитого полотна. Работы приурочены к выставке в честь 210-летия художника, которая откроется в Корпусе Бенуа осенью. Картина помещена в зал открытой реставрации № 86. По словам художника-реставратора высшей категории Ольги Клёновой, выделенные четыре месяца – реальный срок для выполнения задачи.

В реставрационном зале без рамы «Девятый вал» выглядит меньше, но эффект пространства, наполненного водой и воздухом, остаётся таким же сильным. Как пояснила Клёнова, главная цель – консервация, а не восстановление авторского замысла: визуально картина почти не изменится, но её техническое состояние значительно улучшится.

«Картина постоянно находилась на экспозиции, её выдавали на выставки, проводили локальные работы: консервацию, укрепление, – рассказала Ольга Клёнова. – Но радикально с ней никогда ничего не делали. Естественно, впервые получив её в зал реставрации, мы провели первое полное технологическое изучение структуры картины. Мы узнали, какими пигментами пользовался художник, какова палитра именно этого полотна, впервые увидели в инфракрасных лучах рисунок и установили, что здесь минимум три слоя живописи. Узнали очень много нового относительно „Девятого вала“».

Три слоя живописи – это небо с водой (первый слой), мачта погибшего корабля (второй) и люди на ней (третий). При близком рассмотрении видно, что фигурки написаны поверх моря. Каждый слой высыхал перед нанесением следующего, поэтому миф о том, что Айвазовский создал «Девятый вал» за три дня, не подтверждается. Хотя небо и воду художник, вероятно, написал быстро, а позднее уточнял детали: солнце, блики, пену. Пена нанесена фактурно, энергичными отрывистыми мазками.

«У Айвазовского были по-разному подстриженные кисти – подобно тому, как у пейзажистов кисти были „заточены“ для того, чтобы писать листья определённых деревьев, – уточняет Ольга Клёнова. – Одна кисть – для вяза, другая – для клёна, третья – для дуба, четвёртая – для берёзы и так далее. У Айвазовского тоже кисти были заточены под определённый характер живописи. Мы видели это, занимаясь картиной „Пётр I при Красной Горке, зажигающий костёр на берегу для подачи сигнала гибнущим судам своим“ (1846). Там из чёрных облаков проливаются струи дождя и заметно, что кисть у художника была заточена зубчиками, которыми он проводил (по четыре в ряд) параллельные струи. Я думаю, для изображения пены у Айвазовского тоже были специально разрыхлённые кисти, чтобы наносить этот фактурный красочный слой».

Многослойность живописи ускоряет старение: каждый слой имеет собственный кракелюр, и верхний может отталкиваться от нижнего, образуя отслоения. Это, по словам реставратора, «гипотетически аварийное состояние». В музее долго не изымали картину из экспозиции из-за любви зрителей, но теперь пришло время для реставрации.

«Также мы выяснили, что грунт здесь лежит в два слоя, и он масляный, жёсткий, – продолжает Ольга Юрьевна. – Именно этот грунт больше всего влияет на те самые процессы старения, которые мы фиксируем. Грунт приподнимает красочный слой, стыки кракелюров, влияет и на основу (холст), втягивая её в себя. То есть нужно обязательно укреплять холст, чтобы он снова начал держать этот грунт, а грунт надо укладывать, чтобы красочный слой снова чувствовал себя хорошо. Холст здесь среднезернистый, прочный, хорошего плотного плетения, он прекрасно живёт 176 лет и будет жить дальше. Мы его укрепим: уберём загрязнения, напитаем волокна льна волокнами целлюлозы».

Двухслойный масляный грунт придаёт картине тёплый розово-жёлтый свет, который так нравится зрителям. На «Девятом вале» нет толстых слоёв пожелтевшего лака, есть лишь неровности и два лаковых покрытия: авторское и реставрационное. Специалисты выяснили, что ранее две центральные четверти полотна (по вертикали) были «помыты» – с них смыли авторский лак, чтобы нанести реставрационный. Когда это произошло, документально не установлено, возможно, до 1897 года, до попадания картины в музей. Задача реставраторов – утончить мастичный лак на остальной площади и нанести его на вымытые участки, а также удалить желтоватые пятна и потёки.

После выравнивания поверхности картину покроют современным мастичным лаком с защитой от ультрафиолета. По словам Ольги Клёновой, после реставрации полотно станет крепче и сможет сохраняться ещё 50–100 лет.

Интересную гипотезу выдвинула реставратор: возможно, на картине вообще нет того самого «девятого вала» – грозной волны, гублящей корабль. На мачте погибшего судна держатся люди, значит, корабль уже разрушен. Айвазовский назвал произведение в честь природного явления, а не людей, которые здесь не главные герои. Для сравнения Клёнова привела «Плот „Медузы“» (1818–1819) Теодора Жерико: там тоже кораблекрушение, но художник сосредоточен на человеческой драме. Романтизм Айвазовского – зрелищный, но не безжалостный.