Дарья Екамасова и Марк Эйдельштейн в драмеди «Ганди молчал по субботам»

В прокат вышла драмеди «Ганди молчал по субботам», основанная на одноимённой пьесе Анастасии Букреевой, которая с 2016 года ставится в театрах. Режиссёр-дебютант Юрий Зайцев сохранил театральную условность, но добавил кинематографичности через компьютерные визуальные эффекты.

Сюжет строится вокруг подростка Саши (он предпочитает, чтобы его называли Мот), который в знак протеста против развода родителей приводит в их богатый дом бездомную женщину Лизу. Главные роли исполнили Марк Эйдельштейн и Дарья Екамасова. Ранее актёры уже играли мать и сына в «оскароносной» «Аноре» и драме «Космос засыпает». Здесь Екамасова выступает как «суррогатная» мать, заменяющая герою дискредитировавшую себя реальную мать (Виктория Толстоганова).

Толчком к действию служит сцена, где отец (Евгений Коряковский) за ужином объявляет жене: «Аня, я ухожу от тебя». Это типичный для фильма театральный приём — персонажи не разговаривают, а произносят реплики, афоризмы и парадоксы. К работе над сценарием привлекли Лизу Цыганову, чей чувствительный взгляд, вероятно, добавил пафосной сентиментальности в последнюю треть картины.

Героиня Екамасовой по замыслу автора пьесы произносит единственную реплику: «Ганди», которую позже развивает до названия фильма. Авторы попытались найти обоснование фиксации бездомной Лизы на индийском гуманисте. В фантазиях Мота возникают различные версии её судьбы: то она испортила курицу для Ганди, положив много карри, то училась с ним в Лондоне, а затем «переехала в Петербург, лучший город для страданий, взяла аскезу и стала бездомной». Сам герой комментирует: «Я понимаю, что все это фигня».

В киноверсии добавлены персонажи, отсутствовавшие в пьесе. Например, дочка замминистра, которую родители прочат Мота в жёны. Она олицетворяет сытую буржуазию, вызывающую у подростка протест. Эту роль исполнила Екатерина Суворова. На другом социальном полюсе — эпизодическая роль Олега Гаркуши: несостоявшийся космонавт по фамилии Гагарин, в 90-е спившийся и организовавший что-то вроде благотворительной «Ночлежки».

Руководитель реальной «Ночлежки» Данил Краморов после премьеры прочитал лекцию о различиях российских и американских бездомных. Однако воспринимать фильм как социальную драму мешает сюрреалистическая манера режиссёра, хотя в эпизодах снимались настоящие подопечные «Ночлежки».

На экране — скорее эстетизированные бомжи. У героини Екамасовой тщательно продуманная стрижка и дизайнерская одежда, она достаёт из мусорки аккуратно упакованную половинку шавермы. Не менее стильно выглядит беспризорная Крис (Анастасия Красовская), снимающая с Мота кроссовки и отнимающая телефон. Единственная реалистичная деталь — связка ключей от домофонов, подсмотренная у одного из подопечных «Ночлежки».

По ходу сюжета акцент смещается с внутренних переживаний героя на социальные проблемы. В монологах Мота появляется фраза: «Вы знали, что бомжам не дают деньги, потому что у людей теперь всё на кредитных карточках?».

Ближе к финалу герой надевает бейсболку с надписью «Гуманизм — моя религия». После премьеры режиссёр подчеркнул, что «очень важно давать деньги бездомным». В то же время Махатма Ганди относился к милостыне неоднозначно, считая её паллиативом. Возможно, душеспасительный эффект фильма в том, чтобы зрители задумались, на что тратят деньги: на билет в кино или на уличную благотворительность.