Почему в России дорожает рыба и падает производство аквакультуры

Рыба входит в число основных продуктов питания. Во всем мире всё больше потребляют искусственно выращенную рыбу, особенно в Европе и Северной Америке, где развиты форелевые, осетровые и другие фермы. В России такие хозяйства появились на рубеже 1990–2000-х годов. Основные регионы-производители — Республика Карелия, Мурманская, Астраханская, Ростовская области, Приморский и Краснодарский края. По данным Росстата, на них приходится около 75% всего производства.

Объемы росли и в 2023 году превысили миллион тонн. Однако в 2024 году произошло резкое сокращение — на 13%. В 2025 году ситуация немного стабилизировалась: произвели почти 940 тысяч тонн, но в ряде регионов спад сохраняется. Данные Росстата и Росрыболовства различаются из-за разной методики подсчета; ведомство ожидает разъяснений по запросу.

За пять лет (2020–2025) производство выросло в Северо-Западном (на 16,7%), Южном (почти 30%) и Дальневосточном (84,5%) федеральных округах. В Уральском, Центральном и Сибирском округах зафиксировано снижение: на 23,4%, 11,1% и 3,2% соответственно. Представители отрасли связывают это с падением спроса.

Владелец форелевой фермы из подмосковного Пушкина Евгений Наумов поставляет рыбу в Москву, но отмечает снижение спроса даже в столице. «Рыба недешевая, платежеспособность населения маленькая, культуры ее потребления нет. Сократился потребительский спрос. Рынок сбыта в Москве большой, но и конкуренция на нем большая», — заявил он. Наумов скептически относится к данным об упадке в Центральной России: по его словам, ни одно хозяйство не закрылось, хотя взрывного роста нет.

Небольшой рост за пять лет показали Северо-Кавказский (+11,1%) и Приволжский (+2%) округа. Традиционные лидеры — Поволжье и юг — теряют позиции. Влияет и изменение климата. Главный ихтиолог научно-исследовательского института рыбного хозяйства Наталья Володькина объяснила: «Осетровые, лососевые породы предъявляют особые условия к температуре воды, содержанию в ней кислорода. На юге, например, слишком горячая вода. Выращивание рыбы — это очень трудоемкий процесс, а окупаемость небыстрая. Там нужно строить пруды, нанимать персонал, мальков отдельно выращивать. На организацию всего этого нужны годы. Малек доводится до товарного вида 2–3 года».

Проблемы испытывают по всей стране. Даже в регионах с суровым климатом объемы сокращаются. Близость Китая, который выращивает 50 миллионов тонн рыбы в год против российского миллиона, создает конкуренцию. Рентабельность российских хозяйств низкая. Председатель Ассоциации рыбопромышленников Юрий Водилов отметил: «Китай выращивает в год 50 миллионов тонн рыбы, а Россия — менее миллиона. Есть разница? Соответственно, и себестоимость продукции разная, конкурировать с импортной сложно. Рентабельность предприятий, которые занимаются аквакультурой в нашей стране, очень низкая. Непонятно вообще, как выживают рыбные фермы с такой низкой рентабельностью. Немного держатся на плаву рыбзаводы, занимающиеся воспроизводством мальков по госзаказу».

У Водилова собственная ферма в Тюменской области. Он отмечает постоянное сокращение производства из-за роста себестоимости (электричество, мальки, налоги) и падения покупательной способности. На рынке образовались экономические «ножницы»: цены растут, спрос падает. «Осетровыми почти уже не занимаются, а чтобы развести карповых, нужно строить пруды. В озерах нет смысла их разводить — там возврат 8–10% всего. Сегодня затраты на производство очень велики, и они ложатся в себестоимость продукции. Отсюда и высокие цены на рыбу, которую население покупает неохотно, потому что это всё равно не предмет первой необходимости, как молоко или хлеб. А если даже покупатель захочет приобрести что-то рыбное, то купит не свежую стерлядь или форель, а дешевый минтай, который год в морозилке пролежал».

Водилов также заявляет о деградации научной базы: Россия отстала в выведении новых пород. Уничтожаются маточные стада. «Мы вырезаем маточные стада так же, как коров. Но если коров можно завезти, то откуда завозить маточные стада рыб? О гибридах вообще речи не идет. Никто этим не занимается, и научные институты тоже. Сегодня китайцы вывели карася без костей. На Филиппинах вывели сома с маленькой головой. А мы что? Понятно, что в стране много проблем, но наша отрасль требует не тех великих денег. А так мы предоставлены сами себе, выживем — выживем, нет так нет».

В Сибири объемы производства невелики. Красноярский край выращивает около 3,4 тысячи тонн в год, Хакасия — 2,2 тысячи, Новосибирская область — почти 1,4 тысячи тонн. Это капля в море по сравнению с регионами-лидерами (70–150 тысяч тонн). Водилов ставит под сомнение и эти данные: «Идут приписки, когда предприятия ловят карасей и выдают их за выращенную собственную рыбу. Насколько я знаю, что Омская область, к примеру, реально не производит столько рыбы, сколько идет в отчетах».

Росту аквакультуры в Сибири мешают природно-климатические условия: длительный ледостав и низкое содержание кислорода в воде, что приводит к заморам. Управляющий директор центра отраслевой экспертизы Россельхозбанка Олег Литяйкин пояснил, что для полноценного производства нужны установки замкнутого водоснабжения, требующие дополнительных затрат электроэнергии, что повышает себестоимость.

Государство ужесточает условия получения субсидий. В Омской области власти планируют изменить финансирование отрасли — соответствующий документ подготовило региональное Минприроды. Рыбоводы говорят, что и сейчас ничего не получают. В Минприроды уточнили, что объемы производства в текущем году будут зависеть от природно-климатических условий, состояния водоемов и технологических возможностей хозяйств.

Для развития отрасли нужно внимание государства. Сейчас ее ограничивает бюрократия: для производства некоторых пород требуется разрешение из Москвы. Также сказывается кадровый кризис — молодежь не хочет работать в воде, а специалисты старшего возраста ушли на пенсию. Предприниматели не просят денег, а хотят, чтобы у них не изымали средства, которые можно направить на развитие.

Водилов уверен: «У нас есть рыба, которую можно разводить, но нет воли государевой, а у производителей нет возможности развиваться самостоятельно. В одиночку нам ничего не сделать. Сегодня НДС производителям сделали 22%. Зачем вы НДС ввели нашим предприятиям? Уберите вообще НДС, освободите от налогов отрасль. Ее как таковой нет в стране. Дайте налоговые послабления, а эти деньги пойдут на развитие производства, на инкубацию рыбы, на пруды и садки».

Олег Литяйкин предлагает формировать устойчивый спрос на более доступные сиговые виды (пелядь, муксун, чир, ряпушка) и продолжать работу с генетикой, где уже есть результаты в виде гибридов. «Наряду с этим необходимо продолжать работу с генетикой, которая в настоящее время уже имеет результаты в виде гибридов пеляди и чира, муксуна и нельмы и других, наделенных комплексом желаемых хозяйственно-полезных признаков», — подчеркнул эксперт.

В лучшем положении находятся заводы, занимающиеся производством мальков по госзаказу. Частично рыбовосстановление оплачивают нефтяники и газовики в счет вреда природе. За такие лоты ведется борьба, так как это прибыльно. Желающих же растить стерлядь или форель в течение нескольких лет мало.