Две России: параллельные реальности в одной стране

За четыре года специальной военной операции Россия разделилась на две параллельные реальности. Этот внутренний дуализм затрагивает экономику и общество.

Перед заседанием совета директоров Банка России по ключевой ставке эксперты высказали полярные мнения. Министр экономического развития Максим Решетников заявил об исчерпании резервов, а президент Владимир Путин потребовал объяснить отставание макропоказателей от прогнозов.

В социальных сетях распространились выступления академиков РАН с Московского экономического форума начала апреля. Больший резонанс получило обращение Виктории Бони, о чем говорил лидер коммунистов Геннадий Зюганов. Он же предупредил с трибуны Госдумы о возможном повторении революции 1917 года.

Основой для дискуссий стали данные о снижении ВВП на 1,8% в январе-феврале. Глава комитета Госдумы по финансовым рынкам Анатолий Аксаков предлагал снизить ставку на 1,5 процентных пункта, другие — на 0,5-1 п.п.

Одни экономисты видят в этом признаки кризиса, другие — лишь замедление без драматических последствий. Первые говорят о нарастающих проблемах, вторые — о частных трудностях отдельных отраслей.

Обе стороны правы, описывая разные экономики. В одной — конкуренция за рабочие места достигает 10 соискателей на вакансию, в другой — безработица рекордно низка. Даже в одной отрасли наблюдается подобный разрыв.

Существуют две инфляции: официальная в 4-5% и потребительская, которая в 3-4 раза выше. Эти показатели отражают разные слои экономической системы.

Власти разделяют интернет на суверенный безопасный и всемирный криминогенный. Пользователи сталкиваются с обоими, что стало новым повседневным опытом.

Граждане получают информацию из разных источников, формируя непересекающиеся информационные пузыри. Одни погружены в тему СВО, другие живут обычной жизнью. Льготная ипотека под 6% для одних — кабала, для других — инвестиционная возможность, хотя сейчас ее постепенно ограничивают.

Все эти разрывы объяснимы по отдельности, но вместе они создают картину, где Россия больше не едина. Это не просто разница во мнениях, а жизнь в разных реальностях.

Проблема не в существовании двух Россий, а в отсутствии общего языка для описания происходящего.