Судьба «Северной стены»: переговоры о спасении скалодрома

Петербургский скалодром «Северная стена» с 17-метровыми стенами может избежать закрытия благодаря возобновленным переговорам с МЧС.

20 мая, 2026, 05:10

В середине мая 2026 года в Петербурге нависла угроза навсегда потерять «Северную стену» — крупнейший скалодром города с 17-метровыми потолками. Договор аренды с подведомственной МЧС организацией истек, а закон не позволял его продлить. Однако за несколько дней до роковой даты появилась информация о возобновлении переговоров руководства скалодрома с ведомством. По данным источников, компромисс возможен. Вопрос может решиться в самое ближайшее время.

Хроника кризиса и неожиданный поворот

«Северная стена» работала с марта 2018 года на улице Фучика, 10. Арендный договор на девять лет был заключен с Центром материально-технического обеспечения МЧС. После ликвидации центра в 2019 году полномочия перешли к Главному управлению МЧС по Петербургу, которое по закону не имеет права сдавать федеральное имущество в коммерческую аренду. Директор скалодрома Игорь Антышев знал о проблеме заранее. «Где-то за полгода начали искать пути, — рассказывал он. — До конца не верилось, что не найдётся варианта». Он обращался в различные инстанции, подключил Федерацию скалолазания и министра МЧС Куренкова. На федеральном уровне препятствий не видели, но петербургское управление отказало. Объявление о закрытии появилось за две недели до 21 мая.

Однако за пару дней до этой даты переговоры возобновились. Сейчас стороны ищут компромисс: возможна отсрочка демонтажа на несколько месяцев, передача помещений университету МЧС или временное продление аренды. «В ближайшие дни всё решится», — утверждают информированные источники. Таким образом, финальная точка ещё не поставлена, но даже если объект удастся сохранить, ситуация показала уязвимость проектов, созданных энтузиастами.

Социальное предпринимательство с 17-метровой высотой

Игорь Антышев — не обычный бизнесмен. Выросший в Йошкар-Оле, он с 14 лет путешествовал автостопом по семидесяти странам, побывал в тюрьме в Афганистане и полтора года провёл в Африке. В скалолазание влюбился случайно в Таиланде в 2011 году, в 23 года: «Кажется, моя жизнь полностью меняет вектор». Через три года переехал в Петербург, где уже было сильное сообщество. Сначала вместе с партнёром запустил производство зацепов, затем строил скалодромы на заказ. В 2015 году выкупил и перестроил убыточный клуб «Игелс» на Обводном канале, который работает до сих пор.

К 2016 году Антышев решил открыть большой зал для дисциплины «трудность» (лазание на высоту с верёвкой). Помещение с 17-метровыми потолками нашли случайно — на территории базы МЧС, в пяти минутах от метро. Договор аренды подписали в 2017 году. Ставка, установленная Росимуществом, составляла 592 700 рублей в месяц за 2000 м², без арендных каникул на время стройки. Приходилось платить с первого дня, даже когда внутри был пустой ангар. Команда из пятерых друзей-скалолазов решила строить самостоятельно.

Они разработали 3D-модель, монтировали металлокаркас, обшивали фанерой, заливали полы. Подрядчики подводили: электрики срывали сроки, уходили в запой, один инженер просто уволился без предупреждения, из-за чего потеряли два месяца. Особенной проблемой стали зацепы. Собственное производство позволило сэкономить около 5 миллионов рублей, но на зацепы и рельефы всё равно ушло 6,4 миллиона. Партию забивных гаек в 50 тысяч штук ждали из Китая девять месяцев, часть пришлось вкручивать на весу, со страховкой.

Общая стоимость строительства достигла 28,377 миллиона рублей. Из них:

аренда в период стройки — 5,93 млн;
металлоконструкции — 5,5 млн;
собственные зацепы — 5 млн;
фанера — 1,3 млн;
маты — 1,2 млн;
электрика, освещение, пол, канализация, вентиляция — около 2,5 млн.

Денег постоянно не хватало. Антышев продал квартиру и машину, занял у семьи, друзей и знакомых. Последний долг за стройку он вернул только в марте 2019 года — через год после открытия. Если бы не собственное производство и энтузиазм, такой скалодром обошёлся бы в 60–70 миллионов рублей. Для сравнения: государственный центр ЦСКА в Москве стоил около 3,5 миллиарда.

От убытков к 9000 посетителям в месяц

«Северная стена» открылась 2 марта 2018 года. В первый месяц её посетили 4139 человек, но убыток составил 843 тысячи рублей. Летом впервые вышли в плюс — 163 тысячи рублей, затем 123 тысячи, 233 тысячи. Летом традиционный спад: люди едут на живые скалы, и Антышеву приходилось задерживать зарплаты и просить отсрочек. К 2026 году средняя проходимость выросла до 9 тысяч человек в месяц. Около 10% — дети из собственной секции, ещё 10% — спортсмены спортивных школ, остальные — любители.

Детская секция «Царек горы» насчитывает 250 детей, подростковая — 70, взрослая — 700 человек в месяц. Также действует группа адаптивного лазания для 50 особенных детей. В пиковый месяц (март) выручка достигала 3,5 млн рублей, прибыль — 888 тысяч. Сам Антышев до сих пор живёт на съёмной квартире.

Потеря для города и страны

Высота 17 метров критически важна для лазания на трудность. В Петербурге больше нет высоких залов, кроме развлекательной «Энергии высоты», не подходящей для профессионалов. Другой высокий скалодром — El Capitan на Арсенальной — закрылся в апреле 2026 года. На «Северной стене» одновременно оборудовано более 200 трасс на трудность, в оставшихся залах — не более 40 на низких стенах. Профессиональные спортсмены, в том числе члены сборной России, готовились здесь к международным стартам. В 2026 году, когда российским атлетам разрешили вернуться на мировую арену под нейтральным флагом, «Северная стена» оставалась одной из двух баз в стране (вторая — ЦСКА в Москве). Недавно Виктория Мешкова заняла 13-е место на этапе мировой серии, а Елизавета Иванова взяла серебро в скорости — эти результаты ковались в том числе на Фучика.

Владислав Шевченко — мастер спорта, член сборной России и сборной Москвы — специально приезжает в Петербург на «Северную стену», называя её лучшим скалодромом в истории российского скалолазания. По его словам, без этого зала спортсменам непонятно, как поддерживать уровень и готовиться к Олимпийским играм 2028 года, чемпионату мира, чемпионату Европы в конце августа и Спартакиаде сильнейших в Москве. «Либо всем придётся периодически ездить в Москву, либо тренироваться на скалах, либо возвращаться в подвальные залы — „Трамонтану“, „Луч“ — но это всё боулдеринги, а трудность целиком пропадает».

Ольга Туранова — тренер секции адаптивного скалолазания для детей с ментальными нарушениями. В её группе 50 человек. Для неё закрытие «Северной стены» — колоссальная потеря, так как пространство зала обеспечивает все потребности. «Секция, скорее всего, сократится, а уровень детей упадёт, потому что регулярность занятий снизится в разы. У части занимающихся сложные нарушения, навык не формируется окончательно, его нужно постоянно поддерживать. Как только они прекращают заниматься, они уже не смогут применять полученные навыки в быту».

Александр Шарипов — любитель, научившийся лазать на «Северной стене» с нуля три года назад. Он говорит: «„Трудности“ в Питере больше качественной не было. Сюда я приходил как домой, как в родное место. Здесь атмосфера, которая очень способствует расслаблению и спокойной концентрации одновременно». О возможном закрытии он говорит с болью: «Я постоянно плачу, когда понимаю, что он закроется. Куда? Петроградская — это боулдер, немножко другое. Но придётся туда ходить. Скалолазание — ван лав».

Варианты спасения

По информации источников, в последние дни переговоры сдвинулись с мёртвой точки. Рассматриваются три варианта:

Жёсткий. МЧС настаивает на точном выполнении договора: пени, суды, банкротство компании. Второй зал на Петроградке также окажется под угрозой, а уникальное оборудование придётся уничтожать бульдозером.
Компромиссный. МЧС даёт пять месяцев на демонтаж, чтобы аккуратно разобрать конструкции и вывезти оборудование. Коммерческая деятельность прекращается, но компания сохраняет инвентарь для возможного открытия в другом месте.
Позитивный. Стороны договариваются о продлении работы: временная аренда на полгода-год или передача помещений университету МЧС, который может заключить новый договор.

Официальных заявлений пока нет, но тон разговоров сменился с траурного на выжидательный. Участники процесса говорят: «Держим кулачки, решение может прийти в любой момент».