Социологи выяснили, кто попадает в ловушку мошенников

Центр прикладной социологии СПбГУ провёл исследование жертв телефонных аферистов. Выяснилось: неуязвимых нет, а цифровая грамотность не спасает.

27 октября, 2026, 07:10

Мошенники ищут у человека слабое место — страх, одиночество, усталость или веру в собственную неуязвимость — и бьют именно туда. Директор Центра прикладной социологии СПбГУ Майя Русакова рассказала «Фонтанке», как преступники втягивают подростков в преступления, почему жертвами становятся образованные и цифрово грамотные люди и какая защита действительно работает.

Исследование центр проводил по запросу ГУ МВД Петербурга. Задача — определить методы предупреждения преступлений, которые совершаются под влиянием телефонных мошенников. Цель — выявить уязвимые категории граждан, в том числе среди несовершеннолетних, на выборке доступных случаев.

В работе применяли экспертные интервью, фокус-группы, интервью с представителями уязвимых групп и пострадавшими, а также сбор статистики. Параллельно полицейские фиксировали все кейсы с той же задачей. Итог — перечень групп, подверженных влиянию аферистов, и способы профилактики.

«Ни мы, ни полиция не нашли неуязвимых»

Социологи и правоохранители пришли к одному выводу: перед мошенниками неуязвимых нет, в группе риска все, как бы ни была сильна уверенность «мы всё знаем». Жертвами становятся люди любого пола, статуса и возраста — это общая внешняя угроза.

По словам Майи Русаковой, женщин среди жертв чуть больше, но лишь потому, что мужчины реже обращаются в полицию и реже сообщают, что оказались в роли жертвы. «Довольно большой процент людей имеют высшее образование — вообще, можно сказать, что у пострадавших уровень образования высокий, — говорит социолог. — И это далеко не всегда одинокие люди. В нашем исследовании 57% жили с семьёй или друзьями и 42% в одиночестве — не только пенсионеры». Цифровая грамотность и информированность, подчёркивает эксперт, защиту от мошенничества не гарантируют.

Исследователи выделили несколько особенно уязвимых групп: дети и молодёжь, пожилые, статусные и «полупубличные» люди, а также все, кто испытывает стресс — сиюминутный или длительный. «У каждой группы — свои факторы уязвимости, которые мошенники хорошо понимают. И работают по определённым сценариям — их ещё называют скриптами — общаясь с человеком, они ищут болевую точку и бьют в нее, когда находят», — объясняет Майя Русакова.

Как детей вовлекают в преступления

Особое внимание уделили случаям, когда мошенники не просто вымогают деньги, а толкают человека — чаще подростка — на преступление. «Мошенники были во все времена, они действовали с корыстными мотивами. А те, кто вынуждает к совершению поджогов и террористических актов, руководствуются другими принципами. И в этом они очень сильно отличаются от тех преступников, с которыми правоохранительные органы имели дело прежде», — говорит Майя Русакова.

Взрослого, которого разорили и с которого больше взять нечего, могут отправить на преступление. С ребёнка часто изначально взять нечего. По итогам интервью в следственном изоляторе исследователи выделили три группы детей и подростков:

Действовавшие из страха: дети принимали слова мошенников за реальную угрозу, а насколько она реальна, ребёнку оценить сложно. «Они очень боялись и не могли отдавать себе отчёт в совершаемых действиях. То, что они описывали, — это действительно сильное состояние страха, причём не за собственную жизнь, а в основном за жизнь близких», — рассказала Русакова.
Ищущие заработок, в том числе нелегальный. Подросток в поисках подработки не всегда понимает, что именно ему предлагают, а когда выйти из схемы уже не может, действует за вознаграждение. «Несмотря на то, что мотивы, с которыми они в эту схему попали, отличаются, подростки из обеих групп испытывали и страх, и безвыходность. Но описывают эти чувства по-разному», — отметила Русакова.
Идеологические исполнители — те, кто шли на преступления из идеологических соображений. По словам Русаковой, это дети, которые искали ответы на сложные вопросы, но не нашли их в своём окружении и попали под влияние вербовщиков. «Если они не находят ответа у нас, то всегда найдётся человек в Сети, готовый с ними поговорить. А запутать их очень-очень легко. Но таких единицы», — поясняет она.

О страхе нужно говорить с детьми до того, как он пришёл

Среди подростков, попавших под влияние мошенников из страха, много тех, кто ищет друзей и испытывает одиночество. Чтобы найти собеседника или романтического партнёра, дети идут в соцсети и на сервисы знакомств. «Первым, кто выйдет на связь — неважно, к мальчику или девочке, — скорее всего, будет девушка, ее воспримут как меньшую угрозу. Контакт крепнет, развивается. Мошенник к детям приходит не с угрозами, как к взрослым, а завоёвывает доверие, налаживает взаимопонимание», — рассказала Русакова.

Дети размещают в Сети много информации о себе, поэтому найти к ним подход относительно просто — особенно если звонок приходит якобы от классного руководителя или участкового. «Когда ты не знаешь, что делать, нужно повесить трубку, взять паузу и поговорить с кем-то из близких. Противостоять давлению в одиночестве очень тяжело, а ребёнку почти невозможно, когда его ведут, не отпуская ни на шаг. Основная задача — прервать контакт. Это первое», — подчеркнула Русакова.

Второе — проговаривать страхи заранее. Родителям, по её мнению, нужно говорить с детьми не абстрактно, а конкретно: что делать, если звонящий угрожает жизни близких. «Мы все боимся. Нет человека, которого нельзя напугать. Поэтому нужно обязательно обсудить: что мы будем делать, если будем бояться? Если тебе угрожают моей жизнью, жизнью кого-то из наших близких, ты всё равно должен сказать мне, потому что это единственный способ обезвредить угрозу. Мы учим детей говорить „нет наркотикам“, не разговаривать с незнакомыми на улице, а что делать, когда ты боишься, — упускаем».

«Лучше перестраховаться»

Собирательного образа подростка-жертвы нет: у одних хорошие отношения с родителями, у других нет; в одних семьях достаток, в других трудности. Если подросток хочет заработать, родители должны помочь найти легальный вариант — с официальным договором и понятными условиями. «Не надо доверять людям, обещающим большие деньги будто за „лёгкий труд“, в итоге оказывающийся преступным», — подчеркнула Русакова.

Особенно уязвимы, по словам социолога, дети, которые никому не доверяют. Друзья нередко замечали, что с пострадавшим что-то не так, но он боялся рассказать о происходящем. «Люди видели изменённое поведение, но так может выглядеть и подростковый кризис. В нынешних условиях надо быть более чувствительными к тем изменениям, которые происходят — лучше перестраховаться, чем потом переживать, что чему-то не придал значения», — советует Русакова.

Социолог напомнила, что речь идёт не только о мошенниках: подростки острее переживают буллинг и другие кризисные ситуации. «У них нет жизненного опыта, чтобы оценить происходящее и понять, что делать, поэтому ситуация воспринимается как безвыходная», — пояснила Русакова.

От чиновника до пенсионера. Страдают все

Помимо детей и подростков, исследователи назвали ещё четыре группы риска, способные поддаться хитростям злоумышленников:

Пожилые люди. Они менее адаптированы к цифровой среде, и на этом их можно поймать. Плюс у пожилых больше доверия, например к государственным институтам и правоохранителям. Мошеннику, представившемуся следователем, они верят больше людей среднего возраста. Начинают разговаривать сначала от одиночества — хоть и боятся, но хочется хоть какого-то общения. Критичность мышления у них снижается, особенно в стрессе, и быстро реагировать они не могут. Отсюда длительные схемы, когда пожилого человека ведут несколько недель, выстраивая доверие. Кредиты пожилые берут реже, но чаще отдают личные накопления, а в полицию обращаются позже других категорий пострадавших.
Любой человек в состоянии стресса, спешки, усталости или фоновой тревоги. «Неважно, с чем это связано — с семейной ситуацией, проблемами на работе. Телефонный звонок воспринимается как что-то незначительное в сравнении с тем, о чём думает человек в тот конкретный момент. Настолько высока тревога по поводу других факторов, что человек может пропустить момент, когда его начинают подсаживать на крючок», — пояснила Русакова.
Статусные люди. Мошенники давят на патриотические чувства, обвиняют в нелояльности власти или финансировании противоправной деятельности («с вашего счета направлены деньги на финансирование ВСУ»). «Человек с высоким уровнем образования, высокой позицией испытывает страх — уязвимость возникает как бы не вопреки социальному статусу, а именно через него. Ключик мошенники подбирают в интернете: о жертве легко найти информацию», — сказала Русакова.
Люди полупубличных профессий — учителя, врачи, сотрудники бюджетных организаций и так далее. Они не могут установить запрет на приём звонков с незнакомых номеров — вынуждены отвечать на все, потому что по работе регулярно общаются с новыми людьми. Уровень контроля снижен, а информация о них и об их руководителях есть в открытом доступе. Мошеннику ничего не стоит представиться начальником или коллегой и навязать общение с серьёзными последствиями.

Важно! Есть риск вторичного попадания в мошенническую схему. То, что человек уже пострадал, не срабатывает как прививка: есть другие сценарии. И тут нельзя называть людей глупыми, мол, не учатся на своих же ошибках. Потому что мы имеем дело с грамотными преступниками, которые занимаются этим ежедневно по 8–10 часов в сутки. Находясь в состоянии паники, например, или тревоги, вы можете этого сценария не увидеть.

«Я не попадусь, потому что умный» не работает

Перед исследователями стояла задача — выяснить, на что должна быть направлена профилактика для всех уязвимых групп. По мнению Русаковой, универсального способа защиты от мошенников нет: «Профилактика должна быть адресной: для пожилых, подростков, людей стрессовых профессий и публичных персон нужны разные подходы». Социолог призывает вырабатывать новые принципы поведения с выстраиванием защиты, а не полагаться на то, что мы всё знаем про мошенничество из разных источников и избежим ловушки.

Уверенности в себе добавляют СМИ, играющие здесь плохую роль: они рассказывают в основном о резонансных мошенничествах, когда пенсионерка теряет, скажем, 70 млн рублей. В результате люди думают, что если у них больших денег нет, то они в безопасности. «За резонансными делами они не видят общей картины, не сочувствуют жертве», — подчеркнула она.

Информация о мошенничестве, по её словам, должна быть регулярной. Мошенники сначала тестируют новые схемы в ограниченных регионах, а затем расширяют охват, иногда возвращают старые сценарии. «Люди годами занимаются этим нон-стоп, профессионально. Им противодействовать тоже нужно так же стабильно, а не ситуативно. Нельзя расслабляться», — подчеркнула Русакова.

Самые эффективные способы профилактики обеспечивают цифровые технологии: самозапрет на кредиты, на открытие ИП, на выпуск SIM-карт, установление автоответчика, определителей номеров, антифрод-системы банков. «Да, что-то из этого доставляет неудобства, например двухфакторная идентификация. Но это действительно защищает. И учиться, в том числе старшему поколению с помощью младшего, нужно, потому что в цифровом мире необходимо безопасное поведение», — отметила она.

«Каждый должен делать, что может»

Отвечать за профилактику должно не одно ведомство или служба, уверена Русакова: «Родителям нужны конкретные инструменты, школам — возможность отвечать на неудобные вопросы детей, работодателям — предупреждать сотрудников, СМИ — информировать без кликбейта, полиции — расследовать преступления. У каждого своя работа».

Самый важный принцип защиты — не принимать решения в спешке. Если звонящий давит, требует действовать немедленно или угрожает, у человека всегда есть право прервать разговор. Простые действия реально работают — подышать, попить воды: пять минут могут спасти от катастрофы. Это как умение говорить «нет». Даже если это действительно был твой начальник, учитель, друг… Потом, когда соберёшься, разгрёбёшь эту ситуацию, извинишься, в конце концов.

«Даже если тебе в трубку кричат, что завтра арестуют, потому что ты финансируешь терроризм, скажи себе: „Подумаю об этом позже“ — и отключись. Мы живём в таких условиях, что лучше перебдеть — ничего в этом плохого нет», — резюмировала Русакова.

Выводы: безопасность возможна уже сейчас

Настроить двухфакторную защиту и самозапрет на кредиты и SIM-карты. Помочь установить их тем, кто не может сделать это самостоятельно.
Договориться в семье о кодовом слове — сигнале SOS.
Заранее проговорить с детьми, что делать, если напуган, и какие способы могут помочь справиться со стрессом в моменте.
Не принимать решения в спешке. Если собеседник давит, угрожает или торопит, нужно прервать разговор, сделать паузу, перевести дух и посоветоваться с близкими. Несколько минут передышки способны уберечь от серьёзных последствий.
Помните: уверенность в собственной неуязвимости не защищает — в группе риска может оказаться каждый, осторожность никогда не помешает.