Священник Александр Сатомский о вере, технологиях и церкви

Александр Сатомский известен в Ярославской области многим. В 39 лет он уже около половины жизни связан с церковью. Сейчас он настоятель храма Богоявления в центре Ярославля, пресс-секретарь Ярославской епархии, ведущий собственных каналов с лекциями. Помимо этого, он преподает в ярославской духовной семинарии, является кандидатом теологических наук и автором трех книг — «Щит Давида», «Свитки» и «Святые ярославской земли».

После службы в храме Богоявления, где собрались в основном женщины среднего возраста, отец Александр завершил общение с прихожанами, взял ноутбук и перешел в здание епархии. Там и начался разговор о современной церкви, ИИ-технологиях и о том, почему он выбрал путь священника.

Семья Александра не была религиозной. Он рос как обычный ребенок, но к религии обратился довольно рано. В детстве его бесконечно интересовала биология — от лишайников и плесени до динозавров, хотя с естественными науками у него было хуже, чем с гуманитарными. Дома побывали все возможные аквариумы: пресноводные, с креветками, с земноводными, морские. Сейчас остались только комнатные растения.

Все в семье были крещены, кто-то венчался, усопших отпевали, но о реальной христианской жизни вопрос никогда не ставился. Можно было сходить посмотреть на пасхальный крестный ход ночью — и всё.

К 14 годам одна из бабушек указала ему, что наступил важный этап и хорошо бы сходить на исповедь и причастие. С такой мотивацией он впервые пришел на причастие. Подготовка была как к сдаче крови — натощак. Он ничего не понимал, но из храма ушел в полной уверенности, что здесь всё так и есть. За очень короткий период пришел к мысли, что это то, чем он хочет заниматься в жизни.

«Это не восторг, не какие-то ощущения, впечатления, не что-то такое, что тебя переворачивает. Это ровное, спокойное, глубокое внутреннее убеждение, что да, вот это оно. С тех пор так и существую», — говорит священник.

Первый год после причастия стал для семьи самым критичным: никто не был готов к такому повороту. Родители переживали: «Вдруг ты потом передумаешь, что ты будешь с этим делать?» Бог благословил: в год окончания школы в Ярославле открылась кафедра теологии. Там учили примерно тем же вещам, но выдавали диплом педагогического университета. Векторы сошлись.

В Ярославле он учился, вступил в брак, на пятом курсе был рукоположен. Стал сначала клириком Богоявленского храма, а затем его настоятелем. С 2009 года служит на одном месте, что считает исключительным благословением Божиим.

В медиасферу он вошел случайно. На телеканале, который тогда назывался НТМ, появился проект религиозной передачи «Звонница». Архиепископ Кирилл Наконечный, ныне митрополит Казанский, предложил попробовать на роль ведущего трех клириков: кто лучше прочитает текст на камеру. Выбор пал на Александра.

Какое-то время он работал ведущим, а когда понадобился новый пресс-секретарь, его выбрали по принципу «кто наиболее близок к этому». В этом служении он находится до сих пор.

Работа, с одной стороны, легкая: в большинстве случаев он выходит не со своей точкой зрения. Пресс-секретарь выражает мнение структуры, которую представляет. При этом ответственность велика, идет большая работа со словом: от подачи информации многое зависит.

Ситуации, когда его личная точка зрения отличается от епархиальной, бывают, но решается всё просто. Спрашивают не его мнение, а то, как видит вопрос Ярославская епархия и ее руководитель — архиерей Ярославской кафедры. Обсуждать что-то можно, но последнее слово всегда за ним.

К планам передачи Спасо-Преображенского монастыря РПЦ и переезду музея-заповедника он относится никак: эти планы, как Карабулинская развязка, существуют столько, сколько он трудится пресс-секретарем. Он видит в этом озвученные идеи и перспективы, о реальном статусе которых на данном этапе никто ничего сказать не может. Карабулинскую развязку, к слову, спустя 70 лет обсуждений начали строить. В Ярославле к 2030 году должны достроить третий мост через Волгу — один из этапов всей развязки.

Первым из музеев начали переселять Переславский музей-заповедник из Горицкого монастыря. Для него начали переоборудовать помещения бывшего завода в Переславле.

Сейчас епархия и музей-заповедник находятся в прекрасном взаимодействии, за годы выработался сценарий дружбы на местах. Проводятся совместные мероприятия на основной территории, там же появился постоянно действующий храм — архиерейское подворье. В ряде церквей, относящихся к музею-заповеднику, начали совершаться богослужения, в том числе в храме Богоявления. Это значимый пример добрососедства не только в границах епархии, но и в масштабах страны.

Обсуждать открытость монастыря в случае его передачи РПЦ бессмысленно, считает он: это не является корректно реализуемым планом даже на бумаге. При этом как храмы, так и монастыри для всех открыты. Практически любой монастырь — место не только паломничества, но и туристического потока. Иногда самому посетителю сложно определить, в каком статусе он приходит в это место.

В интернете он присутствует как пользователь, а значит, и как священник. Став настоятелем храма Богоявления в 2011 году, понял, что нужно взаимодействовать со взрослыми: детских воскресных школ в городе достаточно. Со второго года настоятельства открыли библейскую школу для взрослых. По воскресеньям после литургии читают фрагмент библейского текста, который он комментирует. Формат чисто лекционный.

Появились люди, которые посещали не каждое занятие, а так как это цикл, выпадать из него драматично для общего процесса. Так сформировался запрос на запись. Одну из записей увидели представители Exeget.ru — крупнейшего в стране образовательного онлайн-проекта, связанного со Священным Писанием. Они набирали лекторов на новый проект и пригласили его. Дальше появились другие форматы: телеканал «Спас», радио «Вера», журнал «Фома».

Совмещать семейную жизнь, служение и медийную работу ему помогает то, что ничего фантастического в этом нет. Пять детей не появляются одновременно. Семья живет и растет поэтапно, есть планы, которые реализуются в том числе через рождение детей. Кандидатскую диссертацию он начинал писать при одном ребенке, а заканчивал при пяти. Между детьми ровный, но большой разброс: младшему 7 лет, старшему 16.

Духовная жизнь вне общины, вне религиозного действия и соучастия в нем, с его точки зрения, решительно невозможна. Христос основывает церковь не как клуб одиночек, а как общину и предрекает ей вечность. Он не говорит, что на данном этапе это актуально, а потом видоизменится. Если человек верит в Бога, то, по словам Христа, невозможно получить вечную жизнь, не вкусив его плоти и крови. Речь идет о причастии. Никакого другого места, кроме христианской общины, для принятия этого таинства не существует.

Портрет современного прихожанина будет очень разным: один разговор — про маленький приход в центре крупного города, другой — про кафедральный собор или большой храм в спальном районе, совершенно другой — про сельский приход. Выборка очень разная. Сильной он считает позицию, когда в каком-то месте несколько приходов: человек может спокойно выбрать храм и общину, которые будут ему предельно соразмерны.

Разговор о том, какова Русская православная церковь, — очень импрессионистский, это широкий мазок. Церковь молодая в том смысле, что ряд вещей проживается заново. В 90-е годы она вошла с очень маленьким числом приходов, монастырей и издаваемых текстов. Многие вещи были переоткрыты заново, но запрос со стороны общества был большой. Многие стали священниками прямо от сохи, учились всему вместе с прихожанами.

Какие-то вопросы в жизни церкви сейчас являются наследием интенсивного роста. Как подросток, который вырос за лето и не понимает, что с этим делать. Рост точно случился: появилось много того, чего не было, но еще целый ряд вещей находится в процессе становления.

Церковь существует не для того, чтобы демонстрировать классные иконы и фрески. Это община, в которой человек ищет спасение, место, где Христос протягивает ему руку. Если количество людей падает, значит, многие проходят мимо Бога. С такой точки зрения много прихожан — это в каком-то смысле хорошо. Можно механически привести много людей в церковь, но на реальное качество духовной жизни каждого это никак не повлияет.

Один из самых актуальных вопросов — искусственный интеллект. Он сам столкнулся с этим: видео на полтора часа, где благообразного вида священник поучает жизни, и в нем сгенерировано всё. Текст написан нейросетью, священник нарисован нейросетью и оживлен ею же. Духовная жизнь под ключ. Таких обучающих клириков много: все хорошие, седые, благообразные, прямо Санта-Клаусы, говорят предельно тривиальные вещи. В каком-то смысле это даже хороший знак: если на чем-то начинается паразитирование, значит, это жизнеспособно. На мертвом паразитам не разбежаться.

Как и любой инструмент, всё зависит от рук. Как базовая консультация, для общего понимания вопроса, помощи в написании стандартных текстов это вполне жизнеспособные сценарии. Доверять ему концептуальные вещи не стоит по простой причине: радикальное отличие от любого человека — услужливость, он всегда следует за пользователем. Кроме того, это не интеллект, а языковая модель, просто комбинация слов.

Прогнозов о будущем православной церкви он не дает, называя это вождением вилами по воде. Он точно знает изнутри Священного Писания, что Христос создал церковь, которую не одолеют врата ада. Ее историческое бытие продлится по последний день этого мира, и время кончится, а церковь не кончится — перейдет в вечность.

Свое будущее он видит в постепенном масштабировании исследований, преподавания и издания книг, посвященных Священному Писанию. Слово Божие — путеводный маяк для каждого человека, там можно найти ответ на любой мучающий вопрос. Причем это не абстрактный ответ древней мудрости, а Слово Бога, обращенное к тебе. Если бы Бог благословил его потрудиться над этим и помог сделать Слово Божие более преломляемым и усваиваемым для людей, он был бы этому очень рад.

Разговор окончен, но у отца Александра еще много дел. Современный священник садится к себе в машину, ставит телефон напротив и включает запись. Говорит он о том же, о чем говорили первые проповедники 2000 лет назад.