Высокие цены на нефть не спасут бюджет России от дефицита

Весенний скачок цен на нефть до 100 долларов за баррель вдохнул оптимизм в российских чиновников. Ещё в марте казалось, что без секвестра не обойтись, но к апрелю появилась уверенность: нефтяные доходы закроют дыру в бюджете. Однако экономисты предупреждают: это лишь временная передышка, а не решение системных проблем.

По итогам первого квартала дефицит федерального бюджета достиг 4,6 трлн рублей при годовом плане в 3,8 трлн. Главная причина — обвал нефтегазовых доходов: за три месяца казна недополучила 1,15 трлн (минус 45% к прошлому году). Дополнительные 455 млрд от повышения НДС уже были учтены в расчётах и не спасли положения.

Бюджет на 2026 год сверстан из консервативной цены Urals в 59 долларов за баррель (против 69,7 в 2025-м). Раньше такой подход позволял направлять сверхдоходы в Фонд национального благосостояния. Однако в начале года реальные цены на российскую нефть падали до 40 долларов, а объём экспорта сократился. Пришлось тратить резервы ФНБ и планировать новые заимствования у госбанков.

В марте добавились внешние риски: удары по российским экспортным портам и блокировка транзита нефти в Словакию и Венгрию. Но атаки не привели к остановке экспорта — к 20-м числам поставки на Северо-Западе вернулись к рутинному уровню. Дональд Трамп временно снял санкции с российской нефти для компенсации мирового дефицита, а Украина в обмен на транш от ЕС разрешила прокачку в Венгрию и Словакию.

Цены на нефть взлетели выше 100 долларов и держались даже после перемирия в Иране. Выручка российских компаний от экспорта нефти и нефтепродуктов в марте превысила 19 млрд долларов — год назад было меньше 15. Чиновники заговорили о том, что пронесло. Но экономисты напоминают: финансы — это арифметика, а не вера в чудеса.

По оценкам экспертов, даже если иранский конфликт продлится до конца года и нефть останется выше 75 долларов за баррель, бюджет получит дополнительно до 3 трлн рублей. Это снизит дефицит с 4,6 до 1,6 трлн, но не ликвидирует его. О бездефицитном бюджете можно будет говорить не раньше 2027 года при сохранении высоких цен.

Более реалистичный сценарий — завершение конфликта летом или к началу осени. Тогда цены начнут снижаться (если не помешают ураганы в США). В этом случае дополнительные нефтегазовые доходы составят 1,5–2 трлн рублей. Этого хватит лишь на то, чтобы дефицит оказался немного ниже планового показателя, но расходы могут ещё вырасти и нивелировать этот эффект.

Правительство уже обсуждает введение очередного единовременного налога на сверхприбыль (windfall tax). Он может принести около 300 млрд рублей — значительно меньше, чем рост нефтяных доходов. Увеличение НДС с 1 января пока не сократило дефицит, хотя по итогам года возможны подвижки. Для устойчивой работы экономики нужна цена нефти 80–90 долларов за баррель, а не 120 — такая волатильность нестабильна.

Важно понимать: рост цен на нефть не отменяет заимствований и налогов. Сверхдоходы при превышении базовой цены (59 долларов за баррель) пойдут в ФНБ, но это не уменьшит потребность в заимствованиях. Давление на ФНБ снизилось — риски его исчерпания ушли. Однако структурная проблема остаётся: доходная база узка и зависит от сырьевой конъюнктуры.

Средняя цена Urals в апреле с учётом дисконта составила 93–100 долларов за баррель. Разница с заложенной в бюджет ценой — 34–41 доллар. При годовом объёме экспорта 6–7 млн баррелей в сутки дополнительные доходы могли бы составить 1,5–2 трлн рублей. Но высокая цена держится лишь с конца марта, а часть сверхдоходов уходит на скидки по долгосрочным контрактам, фрахт и страхование теневого флота.

Газовый экспорт остаётся проблемным. Европа заместила российский газ СПГ из США и Катара, цены на газ (индекс TTF) в апреле — 300–350 долларов за тысячу кубометров, что в 3–4 раза ниже пиков 2022 года. Восточные контракты «Газпрома» привязаны к нефти с лагом и не компенсируют потери на западном направлении.

Таким образом, даже при оптимистичном сценарии (сохранение апрельских цен на весь год) дополнительные нефтегазовые доходы не превысят 1,5–2 трлн рублей. Этого хватит примерно на половину уже накопленного за первый квартал дефицита. Если во втором полугодии цены начнут снижаться, бюджет снова окажется под давлением.

Рост ненефтегазовых доходов — не результат расширения бизнеса, а следствие повышения налогов на компании и граждан. Реальная экономика балансирует на грани стагнации, даже по оценкам ЦМАКП. Нефтяная премия даёт лишь отсрочку, но не решает структурную проблему: бюджет привык к высоким расходам, а доходная база остаётся узкой и неустойчивой.