Реальные и мнимые прорывы в лечении рака
После того как США в конце января завершили выход из Всемирной организации здравоохранения, в мировых СМИ появилось множество сообщений о достижениях в лечении онкологических заболеваний. В некоторых источниках даже утверждалось, что американские фармацевтические компании специально сдерживали разработки через ВОЗ, а теперь препятствия устранены. Однако эксперты отмечают, что реальные успехи не столь оптимистичны, и в числе якобы прорывных методов называют две российские онковакцины.
О текущих достижениях и мифах в онкологии рассказал Владимир Моисеенко, учёный-онколог, член-корреспондент РАН, доктор медицинских наук, профессор, заслуженный врач РФ, директор Онкологического центра им. Напалкова.
Вакцины — не прививка от рака
В конце 2025 года Минздрав России выдал разрешения на применение в клинической практике двух препаратов — мРНК-вакцины «Неоонковак» и пептидной вакцины «Онкопепт». Однако это разрешение не подразумевает массового использования: препараты будут изучаться на предмет безопасности и эффективности без контрольной группы.
мРНК-вакцину разработали НМИЦ радиологии, НМИЦ онкологии им. Блохина и НИЦЭМ им. Гамалеи, пептидную — Центр физико-химической медицины им. Лопухина ФМБА.
Владимир Моисеенко прокомментировал эту ситуацию: «Нет, это еще не применение на практике, а все же исследование. Непонятно, почему разрешение выдано сразу на применение без рандомизированного контролируемого исследования, — такого нет нигде в мире».
Он объяснил, что стандартный процесс включает предклинические испытания на клетках и животных, затем фазы на людях, и только после подтверждения эффективности выдаётся разрешение. «Иммунные препараты, в том числе вакцины, неважно, дендритно-клеточные, пептидные или мРНК, могут давать иммунный ответ и не давать противоопухолевого. А если в онкологии хороший иммунный ответ есть, а противоопухолевого нет — значит, нет эффекта», — отметил учёный.
Моисеенко добавил, что идея создания вакцин важна, и в направлении мРНК-вакцин работает весь мир. Первыми на рынок, вероятно, выйдут американские разработки — около 2028 года.
Отвечая на вопрос о принципе действия онковакцин, эксперт пояснил: «Этот препарат называется вакциной, потому что активирует иммунный ответ. Изготавливается она для каждого пациента индивидуально: берется его опухолевый материал, секвенируется, выделяются потенциальные онкогены, которые могут дать максимальный иммунный ответ».
При этом искусственный интеллект помогает определить, какие мутации значимы. Однако, по словам Моисеенко, опухоль может подавлять иммунитет, и задача вакцины — научить иммунную систему распознавать раковые клетки.
Исследования будут оценивать комбинацию вакцин с иммунологическими препаратами, такими как пембролизумаб. «Действительно сложно понять, что в процессе лечения сработало: пембролизумаб или вакцина? Или мы получили аддитивный эффект? Или синергизм? Сейчас мы этого не знаем», — признал онколог.
Окончательные выводы об эффективности можно будет сделать только через 5–10 лет.
Иммунотерапия уже излечивает полностью
Владимир Моисеенко считает иммунотерапию самым перспективным направлением. «Иммунотерапия сегодня позволяет не просто продлить жизнь, а часть больных вылечить. И это не только вакцины, но и моноклональные антитела, клеточная терапия…», — сказал он.
По его словам, иммунотерапия уже излечивает 20% пациентов с раком лёгкого, а в клинических исследованиях до 40% живут более 15 лет без прогрессирования. «Это значит, что даже пациенты с метастазами могут быть излечены», — подчеркнул эксперт.
Он привёл пример рака желудка: при выявлении микросателлитной нестабильности (MSI), которая встречается у около 6% пациентов, иммунотерапия пембролизумабом или ниволумабом приводит к полному регрессу у 60%. «Три пациента отказались от операции по разным причинам, но и у них уже 4 года нет признаков опухоли. Вот это и есть революция, пусть пока в отношении очень небольшой группы пациентов», — отметил Моисеенко.
Однако иммунотерапия имеет и побочные эффекты: иммунная система может атаковать здоровые органы. «Когда мы снимаем ногу с тормоза и получаем хороший противоопухолевый эффект, бывает, печень, почки, сердце, мозг страдают так, что во всем мире врачи не могут с этим справиться», — объяснил он.
$500 000 за клетки-киллеры
TIL-терапия (опухольинфильтрующие лимфоциты) считается одним из передовых методов. Идея, предложенная ещё в 1970-х годах Стивом Розенбергом, заключается в выделении лимфоцитов из опухоли, их размножении вне организма и введении обратно после химиотерапии.
Американские учёные усовершенствовали метод с помощью генетической модификации, и теперь в Европе он зарегистрирован. «В 36% процентах случаев при однократном введении получают выраженный клинический эффект. Стоимость — 500 тысяч долларов», — сообщил Моисеенко.
В России также ведутся разработки в этой области. «Сотрудники нашей лаборатории сумели сделать то, что никто в России не сделал — не только выделили лимфоциты, но и нарастили объёмы. Но нашей мощности не хватает — американцы «наращивают» до 57 млрд клеток, а мы — максимум 27 млрд», — рассказал он.
Однако финансирование недостаточно: эксперты Минздрава не поддержали заявку в рамках российско-белорусской программы, а частные инвесторы требуют гарантий, которые наука дать не может.
Сода против рака
Владимир Моисеенко занимается исследованием метаболической терапии, которая включает влияние образа жизни на развитие опухоли. Например, физические упражнения после операции могут улучшить результаты даже без химиотерапии.
«У метаболической терапии, на мой взгляд, тоже большие перспективы», — считает он. Он привёл «портрет» женщины с раком тела матки: ожирение, диабет, гипертония, и отметил, что изменение питания и активности могло бы снизить риск.
Отдельно учёный прокомментировал влияние соды (бикарбоната натрия) на рак. «Выяснилось, что сода действительно влияет на метаболизм опухоли. Правда, выпив ее раствор, как предлагали псевдолекари, можно только убрать изжогу», — сказал он.
Объясняя механизм, Моисеенко отметил, что в области опухоли из-за плохого кровообращения возникает закисление, что мешает иммунной системе. Контролируемое ощелачивание может вызвать энергетический коллапс в раковых клетках. «Простой механизм, испытанный на крысах, уже показал хорошие результаты — увеличивается выживаемость», — добавил он.
Однако фармацевтические компании не заинтересованы в таких дешёвых методах. «Для последних иммунологических препаратов [окупаемость инвестиций] составляет 3 500% — сопоставимо с наркобизнесом», — заявил онколог.
Вшить «Торпедо» и излечиться
Учёные во всём мире изучают возможность использования уже существующих препаратов для лечения рака. Например, бета-блокаторы, принимаемые при гипертонии, снижают риск меланомы.
Особый интерес вызывает дисульфирам (известный как «Торпедо» или «Эспераль»), который применяется при алкогольной зависимости. Моисеенко привёл клинический случай: женщина с раком молочной железы и метастазами, которой вшили дисульфирам от алкоголизма, через 10 лет после самоубийства на вскрытии не было обнаружено опухолей.
«Сейчас в Китае начаты предклинические исследования этого препарата на животных — ученые пытаются понять, почему это происходит», — сказал он.
