От «Чугунного» до «Мрачного». Как Николай I цензурировать изволил

Восстание декабристов 14 декабря 1825 года во многом определило политику Николая I. Император до конца жизни называл мятежников «мои друзья по четырнадцатому», а одним из инструментов борьбы с вольнодумством стала жесткая цензура.

Первый цензурный устав в России появился при Александре I в 1804 году и был довольно либеральным. В нём, например, предписывалось при двояком смысле трактовать текст в пользу автора, а также признавалась ценность своевременности новостей: «долженствуют выходить в срочное время и теряют цену новости, если издаются позже». Однако при Николае I этот либерализм сошел на нет.

В 1826 году император утвердил новый устав, который современники прозвали «Чугунным» за жёсткость и непробиваемость. Его объем превышал предыдущий в пять раз, а цензура впервые была выделена в отдельную профессию с увеличенным штатом и повышенными окладами.

Под запрет попала любая критика современного устройства общества, а также, что неожиданно, размышления об истории. 181-й параграф гласил: «История не должна заключать в себе произвольных умствований, которые не принадлежат повествованию и коих содержание противно правилам сего устава». Запрещались также тексты с двояким смыслом, выпады против монархии и даже медицинские сочинения, способные поколебать в неопытных умах «достоверность священнейших для человека истин».

«Чугунный устав» подвергся критике даже со стороны автора знаменитой триады «Православие. Самодержавие. Народность» Сергея Уварова, который указал на его непрактичность. В 1828 году был принят более мягкий устав, но он постепенно обрастал дополнениями под влиянием текущих событий.

В 1830 году Июльская революция во Франции, война за независимость Бельгии, а также восстание в Польше и холерные бунты в России привели к новым ограничениям. Историк Михаил Погодин не мог опубликовать свою пьесу «Марфа, посадница Новгородская» до подавления польского бунта, хотя она была написана с верноподданнических позиций. Цензоры усмотрели риск в изображении вооруженной борьбы новгородцев против Москвы.

Николай I повелел российским газетам брать новости о французских событиях только из одной прусской газеты, а военный министр Чернышев добился, чтобы о военных событиях публиковались лишь официальные реляции. Формально цензурой управляло Министерство народного просвещения, но на практике права цензурировать тексты получали многие ведомства — от III отделения до управления государственного коннозаводства.

Цензор Александр Никитенко, который не раз попадал на гауптвахту за пропуск крамолы, подсчитал в дневнике количество цензурных ведомств: «Итого: десять цензурных ведомств. Если сосчитать всех лиц, заведующих цензурою, их окажется больше, чем книг, печатаемых в течение года. Я ошибся: больше… всего двенадцать».

Непоследовательность цензуры проявлялась в личной опеке императора над некоторыми авторами. После 1826 года Николай I стал личным цензором Александра Пушкина. Поэт писал: «Царь освободил меня от цензуры. Он сам — мой цензор». Когда Фаддей Булгарин в газете «Северная пчела» опубликовал фельетон на VII главу «Онегина», Николай I приказал Бенкендорфу: «В сегодняшнем нумере „Пчелы“ находится опять несправедливейшая и пошлейшая статья, направленная против Пушкина… Предлагаю Вам призвать Булгарина и запретить ему отныне печатать какие бы то ни было критики на литературные произведения; и, если возможно, запретите его журнал».

Цензура иногда давала сбои. Самый яркий пример — публикация «Философического письма» Петра Чаадаева в журнале «Телескоп». Реакция была жесткой: журнал закрыли, издателя Надеждина сослали в Усть-Сысольск, цензора Болдырева уволили, а Чаадаева официально объявили сумасшедшим.

Новый виток ужесточения пришелся на 1848–1855 годы, названные «Мрачным семилетием». Реакцией на европейскую «Весну народов» стало стремление Николая I подчинить культуру и университеты армейской дисциплине. По его указу создали специальный комитет для расследования действий цензуры, который признал её недостаточной. Затем возник «бутурлинский комитет» во главе с графом Бутурлиным.

Комитет запретил пропускать в печать любые, даже косвенные, порицания правительства и властей, критику законодательства, а также обсуждение конституций и выборов в европейских государствах. Подозрительность доходила до абсурда: в 1851 году обсуждали возможность цензурирования нотных знаков, под которыми якобы могли скрываться «злонамеренные сочинения, написанные по известному ключу».

Существование бутурлинского комитета привело к конфликту с министром народного просвещения Сергеем Уваровым, который счёл такой радикализм чрезмерным. В результате Уваров был отправлен в отставку с резолюцией Николая I: «Должно повиноваться, а рассуждения свои держать про себя».

Цензура Николая I закончилась с его смертью в 1855 году. Александр II, вошедший на престол в период кризиса, повел страну по другому пути. Но революционеры из «Народной воли» его усилий не оценили.