Мурад Садыгзаде: война стала восприниматься как веселье

Месяц назад началась совместная военная операция Израиля и Соединенных Штатов против Ирана. Издание обсудило предварительные итоги этого противостояния с Мурадом Садыгзаде, президентом Центра ближневосточных исследований и автором телеграм-канала «Восточный караул».

Пока говорить о кардинальных сдвигах преждевременно, это часть масштабной трансформации мирового порядка. Мы наблюдаем угасание старой системы и формирование новых контуров, но полного краха пока не произошло — старый порядок находится в стадии распада.

Единственными бенефициарами, пожалуй, стали ультраправые политики Израиля, которым удается достигать своих стратегических целей по ослаблению Ирана. Речь именно о властях страны, а не о государстве в целом или его жителях.

Соединенные Штаты с самого начала конфликта только теряют — и в репутационном, и в экономическом плане. Америка пыталась подтвердить свою гегемонию и продемонстрировать миру сохраняющуюся мощь, но эти попытки выглядят неубедительно.

Конфликт далек от завершения, и ситуация может измениться, но США уже утратили репутацию самой сильной державы. Даже если будет подписано мирное соглашение, мировое сообщество, вероятно, воспримет его как капитуляцию Вашингтона. Ормузский пролив остается заблокированным, несмотря на заявления Дональда Трампа о восстановлении движения. Создается впечатление, что американцы не справились со своими задачами, что ускоряет переход к многополярному мироустройству.

Пока рано утверждать об усилении кого-либо. Однако если будет достигнут мир, Иран может выйти из войны с имиджем победителя, особенно если нынешнее руководство сохранит власть, а санкции будут сняты. Это возможно даже на фоне ослабленной экономики. Баланс сил явно пошатнется, чего и опасаются другие страны Персидского залива.

Прежняя модель экономического развития государств Персидского залива теряет актуальность. Им необходима новая концепция, чтобы оставаться региональными экономическими лидерами. Кроме того, встает вопрос безопасности: прежняя архитектура, долгое время защищавшая эти страны от внешней агрессии, теперь неэффективна, поскольку американский «зонтик безопасности» (система военных баз) не работает. Государствам региона приходится переходить к суверенным системам обороны, вступая в новую эру развития.

Это не хорошо и не плохо, а текущие вызовы, на которые регион должен ответить. Что касается «новой волатильности» рынков, то говорить о ней преждевременно — мы лишь в начале мирового энергетического шока, который, вероятно, превзойдет по масштабам кризис 1973 года. Ормузский пролив все еще заблокирован. Иран разрешил проход танкеров дружественных стран, но если США усилят эскалацию наземной операцией, цены на нефть вновь могут превысить 150 долларов за баррель. Дональд Трамп повторяет, что Америка уже победила, но о новой эре волатильности говорить пока нельзя.

Цены на «бумажную» нефть, фьючерсы Brent и WTI, держатся около 105 долларов. Однако физическая ближневосточная нефть, например, из Омана или Кувейта, уже стоит 160 долларов за баррель. Эта нефть поставляется на нефтеперерабатывающие заводы по всей Азии, и ее дефицит становится очевидным.

Аналогичная ситуация с газом: около 15% мировых поставок СПГ остановилось из-за приостановки работы Рас-Лаффана в Катаре, одного из крупнейших центров по добыче и переработке сжиженного природного газа. Ситуация сложная. Чем дольше длится конфликт, тем тяжелее будут последствия для мирового рынка — не только энергетические, но и продовольственные риски, поскольку от нефти и нефтехимии зависят многие сектора экономики.

Нет, не изменилось. США действуют так же, как в 2003 году в Ираке, полагая, что международное право для них не писано. Все решается с помощью принуждения силой. Это не новая доктрина. Международное право работает только тогда, когда его нарушают не западные страны. Двойные стандарты по-прежнему в силе.

Безусловно, эта война имеет и информационное измерение. Попытки геймификации военных действий приводят к искаженному восприятию конфликтов обществом. К сожалению, люди все чаще теряют страх перед войной. «Нет понимания того, что война — это трагедия, есть представление, что война — весело». Именно так нам это преподносит Белый дом, показывая кадры, напоминающие компьютерные игры, и рассказывая о ликвидации объектов на территории Ирана.

Говорить о распаде пока рано, хотя в НАТО наметился серьезный раскол. Традиционные партнеры Израиля и США фактически дистанцировались от текущей агрессии против Ирана, не поддерживая ее из-за страха перед неопределенностью. Они недовольны действиями администрации Трампа и выжидают окончания этой эры в надежде на возврат к нормализации. Однако иранский конфликт усугубил раскол между Европой и США.

В этой сфере наблюдается определенный сдвиг: предпринимаются попытки укрепить военно-политический альянс Саудовской Аравии, Пакистана, Турции и Египта. Наблюдатели допускают создание союзов для региональной защиты, но о кардинальных переменах говорить преждевременно.

Конфликт привел к практически полному закрытию Ормузского пролива в конце марта — начале апреля, что нарушило 20–30% мировых поставок нефти, газа и удобрений. Это вызвало скачки цен на энергоносители до 50% и риски продовольственной инфляции. Удар пришелся на судоходство и цепочки поставок в Азии и Европе, с прогнозируемым снижением мирового ВВП на 0.4% в 2026 году из-за сжатия потребления и инвестиций. Трафик через пролив восстановится лишь до 50% к лету, а нормальный уровень будет достигнут через полгода.

Из первых недель конфликта инвесторы извлекли урок о необходимости хеджирования рисков в энергетике и диверсификации активов за пределами Ближнего Востока, избегания панических продаж и подготовки к сценариям затяжного противостояния до двух месяцев.

Крупный бизнес увеличил запасы сырья и изменил маршруты, осознав уязвимость цепочек поставок к геополитике, с акцентом на альтернативные источники энергии. Если тенденции сохранятся, к августу 2026 года движение через Ормузский пролив нормализуется, но цены на нефть останутся выше 100 долларов за баррель вплоть до 2028 года. Это приведет к глобальной инфляции около 4% и замедлению роста до 2.6%. Мир столкнется с фрагментированной торговлей, усилением региональных блоков и рисками дальнейшей эскалации.