«Какой туристический сезон?»: Туапсе после атак

В ночь на 1 мая в порту Туапсе начался новый пожар после очередной атаки. Главный показатель, за которым следят местные жители, — направление ветра. От него зависит, в каком районе будет пахнуть гарью и выпадет чёрный дождь. Люди напуганы, чувствуют себя беззащитными, запасают продукты и стараются не выходить из дома без острой необходимости. О море говорят в прошедшем времени — «оно у нас было».

Жительница центрального района Вера рассказала: «Мы с мужем закрыли окна, закупили продукты и стараемся никуда лишний раз не выходить. Мы живём в центре, и у нас всё есть: и вода, и свет, и газ, без перебоев. Ветер дует преимущественно с юга. И после первого налета, и после второго гигантский столб чёрного дыма ветер уносил в сторону гор. У нас чёрный дождь тоже выпал, но всего один раз, когда ветер поменял направление. Он шёл после обеда, всего полдня. У мужа светло-серая машина, она стала чёрная». Спустя пару дней они поехали на дачу в трёх километрах от города — там всё было чисто.

Прилеты по ночам Вера называет ужасом. Беспилотник упал на жилой дом, пропала девочка. «Мы часто проезжаем мимо этого места, любовались этим красивым, сказочным домом, снаружи затянутым вьющимся растением, личи. От него ничего не осталось. Родители продолжают её искать и надеяться», — говорит она.

Самые пострадавшие районы города — Грознефть и Звездный, расположенный сразу за Грознефтью. Туапсинский НПЗ, которому в этом году исполнилось сто лет, стоит в центре города, вплотную к жилым домам без санитарно-защитной зоны. Людей из этих домов эвакуировали той же ночью, разместили в школе. Выставили полицию и ограждения, на улицу Кошкина никого не пускают. На некоторых улицах нет газа, воды и света. Воду привозят в цистернах, но пожилым людям её трудно носить. Станция, подававшая воду, пострадала, её не восстановят быстро. Перебои с газом в городе были и до 2022 года — завод перестал подавать пропанбутан, дома переводят на природный газ.

28 апреля власти отчитались, что пожар локализован, но не потушен: 29 апреля из окна был виден мощный чёрный дым, стелющийся низко над городом. За посёлком Цыпка дым уходит на Горячий Ключ и Кубань, потом в сторону Краснодара. Воду из-под крана не пьют, ездят за водой на источник в районе горы Индюк. Местные химики успокаивают: земля не даст осадкам дойти до водоносного горизонта.

Самая большая беда — море. Защитных сооружений нет, нефтезавод растянулся вдоль реки Туапсе, впадающей в море. После атак на берегу собирали чёрную жижу лопатами, экскаваторы сгребали замазученный слой гальки и песка. После второго налета поставили серьёзные нефтеуловители. Во вторник был повреждён трубопровод с сырой нефтью, она вытекла в реку, и река горела. Людей перестали пускать на пляж, стоят полицейские, проход закрыт. К работам привлекают водолазов — нефть и мазут опускаются на дно. «Мы уже смирились, что этим летом останемся без моря. Возможно, не на один год», — говорит Вера.

Жителей спасает холодная весна — температура около 12 градусов, вода не больше 14–15 °C. Обычно к 9 мая уже купаются. Если не успеют убрать нефтепродукты до жары, они начнут растапливаться и пахнуть. «Тогда, видимо, придётся рассматривать вопрос с переездом из города. Я живу в Туапсе 65 лет. И впервые такая беда».

Елена, живущая в девятиэтажке недалеко от НПЗ, рассказывает: «Проблемы в городе из-за атак беспилотников начались ещё осенью. Очень сильные прилёты были в сентябре и декабре. Когда начинается прилёт, в городе блокируют связь. Телефонный звонок может не пройти, эсэмэски приходят адресату через день. Оповещения нет. Я живу на восьмом этаже, у меня дома всё дрожит и трясётся. У нас сейсмоактивный район, дома рассчитаны на подземные толчки. Но всё равно страшно. Моя сестра тоже в высотке живёт, но ещё ближе к НПЗ. И они с соседями ночи проводят в подъезде».

Обычно прилёты начинаются после одиннадцати вечера и заканчиваются в 4–5 утра. Елена вздрагивает от звука мопеда или старого «запорожца» — беспилотник звучит примерно так же. «Испытываешь страх и ужас, потому что не знаешь, куда бежать. Ты совершенно беззащитен». В местных телеграм-каналах советуют укрываться за двойными стенами, но в это не верится.

Бомбоубежищ в городе нет. Подвалы многоквартирных домов затоплены или сданы в аренду. Всё, что можно сделать, — выйти в подъезд и спуститься на первый этаж. Люди чувствуют себя брошенными. Волонтёры, отмывающие животных от мазута, всё закупают за свой счёт. На Грознефти отключили воду, газ и свет. Из домов вплотную к НПЗ эвакуировали людей. Часть школ и детских садов закрыта, родители не знают, куда деть детей. Мазут, собранный на пляже, везут через город на завод, вся дорога в мазуте.

Елена видела из своего двора шесть горящих баков — огонь выплеснулся в сторону домов. В её квартире не пахнет гарью из-за направления ветра. Дым ушёл в сторону улицы Шаумяна, в пригородные сёла, к Грознефти и дальше на Сочи. Знакомая рассказала: «У нас огород весь в копоти, прощай всё, что посадили». Елена неделю не выходила из дома, запасалась продуктами. На пенсии у неё есть такая возможность, работающим труднее. «Ты просто скован тревогой. Мало того что нет интернета, не приходят звонки, Telegram не работает. Мои дети живут в Петербурге и не могут до меня дозвониться. Ты изолирован, оторван от мира и предоставлен сам себе. Ужасное состояние».

Церковь на Горке героев посечена осколками, на площади Октябрьской Революции у моря побита тротуарная плитка, в здании ресторана нет ни одного стекла. «Просто война в центре города». Мазут на пляже собирали люди с лопатами. «О каком туристическом сезоне может идти речь? У нас на реке нефть, на пляжах нефть, в сторону Сочи плывёт нефтяное пятно. Кажется, этот ужас — на десятилетие».

Из города практически никто не уезжает — город нищий, здесь живут пенсионеры и семьи с детьми. Раньше все первые этажи занимали магазины, теперь только объявления об аренде. «Люди уехать не могут, потому что не на что». Елену родные зовут в Краснодар или Петербург, но она остаётся: «И даже думать не хочу, что должно случиться, чтобы я решилась».