Как ленинградцы десятилетиями ждали квартир в СССР
Публикация о решении жилищного вопроса в СССР собрала более 700 комментариев. Читатели подчеркивают, что за ностальгическими мифами о доступности жилья скрывалась жёстко регламентированная система. Квадратные метры были не правом, а привилегией, за которую платили годами жизни и свободы. Продолжаются истории тех, кто получил жильё, и тех, кто так и не дождался.
«Если дедушка не генсек — квартира к пенсии». Кто так и не дождался очереди
«Окститесь! Если дедушка был не генсек — то квартира к пенсии. В Петербурге — шесть „квадратов“ на лицо. Если меньше — очередь лет на двадцать. А к тому времени и внуки появлялись. И это — если „местный“», — вспоминают петербуржцы.
В комментариях десятки семейных историй о многолетнем ожидании ленинградской квартиры, завершившемся смертью в коммуналках. «Хоть я и сам из прошлого века, но до сих пор коробит от слов „дали“, „получили“. Прямо как будто ты скотина бессловесная, которой могли что-то именно дать, исключительно по чьей-то воле или желанию», — возмущается читатель. Его мать 27 лет отработала в системе образования, из них 13 — в две смены. Они жили в коммуналке в старом фонде, но общественная комиссия по жилищным вопросам отказала в улучшении условий, сославшись на «много воздуха» в комнате из-за высоких потолков. То, что это была единственная комната, а из удобств только унитаз и ржавая раковина, уже никого не интересовало.
Отмечают и другие нюансы: выбрать район или планировку было невозможно, все близкие родственники не должны были иметь иной жилплощади, кроме койки в общежитии.
«Семья подруги — молодые родители, двое разнополых детей. Все 80-е жили в одной комнате 18 кв. м в трехкомнатной коммуналке. Во второй комнате жила одинокая старушка, в третьей — женщина со взрослым сыном. Итого: семь человек в квартире 60 кв. м, три семьи. Вторую комнату получили только в самом начале 90-х, после смерти старушки. Расселения не дождались», — рассказывают в комментариях.
Комментаторы подтверждают, что на Севере жильё давали почти сразу. «Только жили там недолго. Либо спивались, либо уезжали. Потому „жилплощадь“ и была вакантна», — отмечают они. Но везло не всем. «Как-то была передача про первостроителей БАМа, у которых уже внуки, а они до сих пор проживают в каких-то цилиндрах-бочках. Романтики, поверившие в страну! Я тоже хотела получить строительную специальность и поехать на БАМ, но меня не приняли по здоровью в техникум, я плакала. Теперь, смотря такие передачи, благодарю и Бога, и людей из медкомиссии!» — делится читательница.
«Тот еще квест». Вопрос квадратных метров и прописки
Ключевым понятием советского жилищного устройства была социальная норма жилой площади — 5–6 квадратных метров на человека, без учёта кухни, коридора и санузла. Если на каждого приходилось хотя бы на полметра больше, о постановке в очередь на улучшение условий можно было забыть.
Согласно решению от 3 мая 1976 года № 27 «Об утверждении „Правил приема на учет и предоставления жилой площади в Ленинграде“», предоставление жилой площади производилось в основном из расчета от 7 до 9 кв. м на человека, за исключением случаев предоставления одиноким гражданам комнат, превышающих эту норму.
На учет принимались граждане, непрерывно в течение 10 лет проживающие в Ленинграде с постоянной пропиской:
- Занимающие жилую площадь 4,5 кв. м и менее на каждого проживающего в домах местных Советов, ведомств, ЖСК и принадлежащих гражданам на праве личной собственности.
- Проживающие на служебной жилой площади не менее 10 лет, занимающие 4,5 кв. м и менее жилой площади на каждого проживающего или жилую площадь, признанную междуведомственной комиссией непригодной для постоянного проживания.
Снятие с учета производилось, если в результате изменения количества проживающих на каждого оставшегося приходилось 7 и более кв. м жилой площади.
«Прямо веером совали ключи от квартир в протянутые руки, ага», — иронизирует читатель. Его семья жила в комнате 17 кв. м в коммуналке, на очередь не ставили, потому что метраж был выше нормы 5 квадратов на человека. «Поставили, когда сестра родилась, но толку-то — очередь не двигалась от слова совсем. Так и достояли на ней до краха СССР».
«Поищите нормативы — сколько метров полагалось на человека, даже если на метр больше, ни в какую очередь на улучшение жилья не ставили. Не говоря уже о том, что в очереди можно было стоять и десять, и двадцать лет», — рассказывает другой комментатор.
Трехкомнатные квартиры доставались только большим семьям при наличии разнополых детей. Разрешение на приобретение кооперативной квартиры выдавали из расчета не более 15 метров на человека. «„Четверок“ для простых смертных вообще в типовых проектах не было, только для номенклатуры. Землю под строительство давали не больше 6 соток в городе. Строить дома разрешалось не более 60 квадратов. Больше — это дачи номенклатуры», — отмечают в комментариях.
Другой читатель рассказывает: его родители — дети блокады. После войны семья из шести человек, включая больную туберкулёзом бабушку, жила на 20 кв. м. Им предложили комнату в 30 м в коммуналке или ожидание квартиры ещё пять лет. «Решили ждать — потому что из коммуналок потом не выбраться».
Даже имеющуюся квартиру нужно было удержать. После смерти пожилых родственников жильё отходило государству, если в нём не был прописан кто-то из наследников. «Прописаться к пожилому родственнику — тот еще квест, — вспоминают читатели. — У моей знакомой была такая ситуация. Бабушка под 80 в коммуналке и больная мать. Выпишешься к бабушке, а вдруг что-то с матерью? А вместе они жить не могли, обменяв комнату и квартиру на другую квартиру. Друг друга не переносили».
Нельзя взять и переехать в столицу. Как жилось иногородним
Для иногородних переезд в крупные города был сложен. «Во всех крупных городах нельзя было просто взять и приехать жить. Иногородние могли получить прописку, только устроившись на работу, куда местные не шли. Дворником, на вредное производство, стройку. Их называли „лимитчики“», — пишет читатель. Им полагалось ведомственное жильё — обычно койка в комнате общежития на пять-десять человек. Отдельная комната могла достаться семье с детьми, если она образовалась уже в городе.
«Проблема была не в том, что долго не давали, или давали не то, или не там. Проблема была в том, что нельзя было просто взять и купить квартиру. Нельзя, и всё. Вот, допустим, человек много заработал в тяжелых условиях, хочет дальше жить в Москве. Мог он просто поехать в Москву и купить квартиру? Нет», — поясняет читатель.
Некоторые вспоминают, что «лимитчики» иногда переселялись из общежитий в современные квартиры, а коренные ленинградцы «вырождались в коммуналках». Жильё в основном получали сотрудники крупных предприятий; на фабриках поменьше метры часто доставались «блатным».
Среди коренных жителей встречается мнение: «Очень жаль, что сейчас понаехов так не регулируют». Высказываются предложения заставлять иногородних, купивших жильё в ипотеку, «отрабатывать» жизнь в Петербурге на низкооплачиваемых работах.
Ипотека против соцнайма. Кому тяжелее
Истории успешного получения жилья тоже есть. Учителя, медработники, рабочие, ветераны войны действительно иногда получали квартиры или участки. Но сами везунчики признают: это было не массовой гарантией, а удачным стечением обстоятельств — профессии, предприятия, времени и региона.
Обсуждают и кооперативные квартиры: чтобы получить метры, которые оставались в собственности ЖСК, нужно было стоять в очереди и внести пай — 30% стоимости сразу. В случае смерти члена ЖСК наследники, не проживавшие с ним, могли получить пай, но не саму квартиру.
Мнения о том, когда жилось тяжелее, разделились. Одни считают, что ипотека лучше, потому что в своё жильё семья заселяется сразу, а не ждёт тридцать лет в коммуналке. Другие полагают, что современную молодёжь «лишили будущего», так как без помощи родителей ипотеку не потянуть.
«Эти старики [те, кто получил квартиру в советское время и впоследствии ее приватизировал] не видели нормальной жизни в молодости. Продуктов без очереди, тридцати сортов колбасы, хорошей импортной одежды и техники, приличных курортов. Им обидно за свою обделенную и напрасно прожитую молодость. И вместо того, чтобы порадоваться за молодежь, они желают ей такого же жалкого существования», — считает читатель.
С ним спорят: при массовом строительстве в СССР отдельные квартиры постепенно становились нормой, а сейчас из-за цен и ставок ситуация возвращается к подобию коммуналок: «Придумали студии. Та же коммуналка, только унитаз поставили. Потом придумали апартаменты. Так скоро и до бараков казарменного типа дойдем, только в ипотеку на 25 лет».
Некоторые читатели считают советский подход более справедливым: «Я категорически против любой передачи в собственность жилья от государства после 1991 года. В советское время в соцнайм получали квартиры работающие люди, квалифицированные сотрудники... Сейчас, если и будут получать, то иждивенцы с точки зрения экономики — алкоголики с пятью детьми, детдомовцы, многодетные мигранты, но не слесарь Вася, который „не нуждающийся“ и обязан тянуть лямку 26%-ной ипотеки сам». Также отмечают, что для заселения в квартиру в СССР нужно было постоянно работать, и сейчас при аналогичных усилиях можно заработать на первый взнос по ипотеке.
