Уроки 1905 года на ПМЮФ: государство не может быть слабым

Сессия «1905: революция и реформы. Уроки истории» собрала на ПМЮФ историков, политиков и юристов. Главный вывод участников: государство в эпоху потрясений не имеет права быть слабым. Раздача гражданских свобод неподготовленному обществу, по их мнению, лишь провоцирует революцию.

Ректор РГГУ Андрей Логинов задал ценностную рамку дискуссии — уваровскую триаду «Православие, Самодержавие, Народность». Он заявил, что Октябрьский манифест 1905 года стал роковой ошибкой: он даровал парламентскую монархию и свободы обществу, не готовому к ним. В результате в Государственную думу пришли сначала демагоги (кадеты), а затем террористы (эсеры), использовавшие её для борьбы с властью. «Были отменены цензуры, была убрана охранка из многих сфер жизни. В общем, действительно, обществу были предоставлены возможности выразить свою гражданскую зрелость. Но зрелости не было», — отметил Логинов.

Модератор Михаил Швыдкой попытался усложнить формулу, указав на экономические причины революции. В 1890-х на европейский рынок вышло дешёвое американское зерно, в России случились недороды, правительство выбрало курс «не доедим, но вывезем». Параллельно нищало дворянство, столыпинская реформа не успевала снять противоречия, а в деревне росло молодое поколение, которому не хватало земли. Швыдкой назвал это «бунтом молодежи» по Мальтусу.

Константин Малофеев решительно вернул дискуссию к уваровской триаде как «чеканной идеологии» России. Он назвал ошибкой слишком гуманный приговор декабристам при Николае I. «Вот, наверное, среди ошибок можно сказать, что приговор был слишком гуманен, и разослали этих декабристов по Сибири, как потом бандеровцев по Украине. Вот, возможно, если бы их было меньше, меньше экзальтированных барышень и гимназистов из Сибири потом бы питались этими декабристскими идеями», — сказал Малофеев.

По мнению Малофеева, Александр II повторил ошибку, пойдя на уступки «гражданскому обществу» — узкой прослойке в 5% населения. Ответом стала бомба под ноги царя. Охранительный курс Александра III остановил «расползание революционной болезни», но после 1905 года власть снова пошла на уступки, создав Госдуму, которая через 12 лет при поддержке британского правительства возглавила заговор в воюющей стране. «Но мы живем в настоящем, и у нас есть будущее. Мы — воюющая страна. И мы должны понимать, что верховная власть — это то, что не просто нас объединяет, а что является символом. И поэтому уступки, любые уступки верховной власти обязательно приведут к таким же последствиям, как тогда», — резюмировал бизнесмен.

Владимир Мединский не согласился считать Манифест 17 октября ошибкой, назвав его политтехнологически грамотным, но критиковал реализацию. По его словам, оппозиция без ответственности к 1917 году «подрывает и уничтожает власть», а результатом стало «самое беспомощное и ни на что не способное правительство в нашей истории — временное правительство… блогеры пришли к власти». Он также отметил, что в разгар Первой мировой войны в России продолжали работать общегражданские механизмы: правительство, Дума, свободная печать. «А это же было безумие… В Австро-Венгрии парламент распустили сразу и все. Война требует военных методов управления», — заявил помощник президента. Касаясь финансирования революции, Мединский заметил, что осуждать за это японцев глупо: «Такова логика Realpolitik».

Министр юстиции Константин Чуйченко сместил акцент на юридическую плоскость. Он напомнил, что в прошлые годы форум «пересматривал» дела Веры Засулич и декабристов, признав их виновными. По словам Чуйченко, Вера Засулич покушалась на градоначальника Трепова по заказу иностранного государства — недаром она после оправдания уехала в Швейцарию. Министр подвесил вопрос: «Нужен ли парламентаризм России, и могла ли тогда Россия без него обойтись?» Но дал ответ на вопрос о слабости государства: «государство российское… всегда исторически было слабым», и это предопределило революцию. У Минюста, по его словам, своя триада: «защита прав и законных интересов граждан, обеспечение верховенства закона и укрепление государственности». Главный урок: «государство не может позволить себе быть слабым».

Чуйченко объяснил, что реформы без баланса обречены: если в чём-то отпускаем, надо где-то прикручивать. Иначе слабое государство не может обеспечить ни права граждан, ни верховенство закона.

Подводя итоги, Михаил Швыдкой призвал в сложное время военного противостояния искать баланс интересов во имя блага Отечества и его сохранения в истории. Дискуссия, скорее, стала беседой единомышленников, чем спором.