«Государство само должно быть „Антоном тут рядом“»: помощь аутистам в Петербурге

Первое российское исследование распространённости расстройств аутистического спектра (РАС) опубликовали в апреле 2026 года учёные университета «Сириус» под руководством Елены Григоренко. Они изучили 34 тысячи школьников от 7 до 10 лет и выявили, что 2,2% детей имеют признаки РАС. Официальная статистика в России показывает 0,041% — в 29 раз ниже среднемирового показателя (3,2%). Ранее организации опирались на оценки ВОЗ и Минздрава — примерно 1 случай на 100 детей.

По данным Росстата, в Петербурге на 2024 год зарегистрировано 1299 детей и 101 взрослый с диагностированным аутизмом. Депутат Законодательного Собрания Павел Крупник, который много занимается этой темой, считает, что реальное число людей с РАС в городе может достигать 56 тысяч. «Я думаю, таких случаев будет больше. В контексте ковида, психологических травм из-за СВО, социального неравенства и постоянного стресса. Условно: женщина беременна, муж на передовой, получил ранение или умер, она за него переживает, ребенок может родиться с осложнениями. У матерей особенно много стресса и забот», — говорит Крупник.

Павел Крупник регулярно посещает инклюзивные мастерские и классы, где учатся дети с РАС, и считает, что существующую систему нужно кардинально менять. По его словам, «всё плохо устроено». Удачные примеры инклюзии есть, но это скорее исключение, а не система. Депутат уверен, что детям с аутизмом лучше учиться отдельно: в обычном классе возникают конфликты, ребёнка могут дразнить или он сам может проявлять агрессию. «Этому человеку нужно постоянное внимание, учеба по отдельной программе, работа с психологами. Аутист — это человек, который живёт в своём мире. И чтобы он проявил все заложенные в нём скрытые таланты, нужна определенная, сложная работа», — рассуждает Крупник. Он подчёркивает важность ранней диагностики и призывает родителей не скрывать особенности ребёнка от школы.

«Я приходил на уроки, смотрел на ребят. Я знаю, что они аутисты, они не знают, что я депутат. У нас есть такая игра. Их не выделяют, допустим, на физике: кто аутист, а кто нет. Вот я слушаю всё это и думаю: ёлки-палки, зачем ему это надо? На что он тратит время?» — рассказывает Крупник. Он отмечает, что большинству аутистов подходят определённые виды монотонной работы, например, мойка вагонов в метро: «К примеру, в метрополитене на мойке. Заходит вагон, надо нажать кнопку, чтобы автоматически мыло. Вы пойдете на такую работу? А есть ребята, которые могут и хотят этим заниматься».

Сейчас, по мнению депутата, государство вкладывает большие средства в образование людей с РАС, но эффект минимальный, системного трудоустройства нет. Многие после школы оказываются на иждивении родителей или в психоневрологических интернатах (ПНИ). Частные инициативы — мастерские «Простые вещи», инклюзивное кафе «Огурцы», центр «Место для жизни» — работают, но их недостаточно. «Если мы создадим специальные лакуны, то ребёнок может приносить пользу обществу, себе и своей семье. Насколько я знаю, в Швеции есть опыт создания целого комбината аутистов: они там учатся, получают профессию, а потом там же работают в специальных цехах. У каждого своя зарплата, своя карточка, это самостоятельные люди», — говорит Крупник.

Хорошим примером в Петербурге депутат считает школу № 755 — Региональный центр аутизма, где накоплена сильная методическая база. Но такая школа одна. Для полноценной системы требуется больше квалифицированных педагогов с достойной зарплатой. «Сейчас выгорание страшное и у родителей детей с РАС, и у учителей. Кто-то уходит в частную практику. Необходимо повысить зарплаты, потому что за 35 тысяч лишь единицы готовы работать с особенными детьми», — отмечает Крупник. Он также упоминает нестандартные методы, например, занятия в аэротрубе на Крестовском: «Знаете аэротрубу на Крестовском? Есть невероятные педагоги, которые занимаются там с ребятами-аутистами. Я недавно вместе с ними полетал. Страшно, и я ничего даже поделать с собой не умел. А они там финтиля выписывают! И бывает так, что это дает результаты». По его словам, некоторым детям это помогает заговорить.

Главным шагом, который предпринял Крупник, стала помощь в создании мастерских в Сестрорецком технологическом колледже им. Мосина. Там уже есть ресурсные группы для молодых людей с ОВЗ от 16 до 25 лет, но не хватало материальной базы. После поправки к городскому бюджету, внесённой «Единой Россией» по предложению Крупника, колледж получил финансирование. Теперь там появятся условия для обучения на операторов уборки, печатного оборудования, горничных, а также усилятся направления IT и кулинарии. Колледж заключил соглашение со школой № 755, чтобы перенять методики. Ожидается, что с 1 сентября 2026 года молодые люди смогут заниматься в новых мастерских.

Депутат приводит примеры успешной социализации. Молодой человек Илья освоил работу курьером: запомнил расположение административных зданий и доставляет документы. «Он каждое утро встает в одно и то же время и приходит на работу. Ему главное — ходить и быть нужным. До обеда ходит спокойненько, его все везде там знают. Всё, что нужно, забрал, передал, сдал работу», — рассказывает Крупник.

Братья Александр и Михаил раньше жили в аварийной квартире без нормальных условий: были выбиты окна, прорвало трубу, пол превратился в труху, не работали туалет и ванная. «Они замерзали в собственной квартире, в которой не было пола, в туалете была земля — я это видел своими глазами. Выжить без воды и газа было немыслимо. Но они выживали. Сейчас, несмотря ни на какие диагнозы, эти братья живут взрослой самостоятельной жизнью, сами себя всем обеспечивают», — говорит Павел Крупник. Помогли им фонд «Антон тут рядом», соцработники и депутат. Братья начали заниматься в столярной и IT-мастерских, научились программировать и ремонтировать технику, затем устроились в региональный офис «Газпром нефти». «Мы помогаем обучать нейросети АЗС „Газпром нефть“. Наша задача изначально была размечать фотографии на предмет того, какая нагрузка на заправку, как сотрудники работают. Потом мы размечали фотографии с номерами автомобилей для того, чтобы улучшить клиентский сервис», — рассказывает Михаил. Александр добавляет: «Когда получилось устроиться, обрадовался — это было неожиданно, моя первая работа. Мне нравится всё новое, поэтому новые задачи решались легко». Депутат помог отремонтировать их квартиру: «Квартиру буквально изъяли из пространства. Убрали то, что изображало пол и стены. Всё с нуля сделали. Это другая квартира фактически уже. Она стала более современной, красивой. Как будто в новом районе», — говорит Михаил. Директор Ресурсного центра «Антон тут рядом» Полина Толстова отмечает, что братья стали разносторонними молодыми людьми, увлекаются кино, фотографией, музеями.

Фонд «Антон тут рядом» начал работу в 2013 году после выхода одноимённого фильма Любови Аркус. Сначала занимался только взрослыми с РАС, затем расширился на подростков, а в пандемию запустил детский проект. Сейчас у фонда несколько площадок: центр на Троицкой, Центр сопровождаемого трудоустройства на Невском проспекте, а также Ресурсный центр на Заозерной улице, куда переехали в апреле 2026 года. В новом пространстве после ремонта появятся залы для адаптивной физкультуры, сенсорной интеграции и групповых занятий. Есть квартира сопровождаемого проживания. Фонд проводит онлайн-курсы для специалистов, конференции, юридическую помощь, организует музыкальный фестиваль (в 2026 году — 26 августа в «Севкабель Порту»).

«За время нашей работы несколько тысяч человек обратились в фонд за помощью и заполнили заявку, чтобы встать в лист ожидания. К сожалению, мы не можем принять такое количество людей на свои программы, для этого наших ресурсов недостаточно», — объясняет Полина Толстова. По её словам, чтобы удовлетворить все запросы, нужно открыть много площадок в каждом районе, но без государственной системы с доказательными практиками масштабировать опыт невозможно. К доказательным практикам относят прикладной анализ поведения, системы альтернативной коммуникации, адаптивную физкультуру и визуальную поддержку. Пока многое зависит от энтузиазма родителей и учителей. Пример — мама одного из студентов добилась создания ресурсного класса в обычной школе и привлекла поведенческого специалиста. «Мама сделала дружелюбным к аутизму даже церковный приход, который она посещает вместе с сыном. На экскурсии в фонде был представитель храма, и теперь сотрудники церкви обучаются на нашем курсе для помогающих специалистов. Эта мама любит говорить, что поддержка, полученная от фонда, дает ей силы двигать горы и убирать барьеры», — делится Толстова.

Новое направление фонда — адресная помощь пожилым родителям детей с аутизмом, проект «Родители тут рядом». «Первый сбор открывали для Евгения и его близких. У его мамы диагностировали рак, она не могла водить сына на занятия. Они восстановили общение с отцом, но у того возникла проблема с ногой, не было возможности ни зарабатывать, ни водить Евгения на занятия. Молодой человек не умел самостоятельно ухаживать за собой в 17 лет. Ему необходимо было ходить на занятия, чтобы научиться этому», — вспоминает Толстова. Фонд обучил Евгения бытовым навыкам, оказывал юридическую и психологическую поддержку семье. Среди других историй — аутичный художник, который пришёл в подростковый проект, работал в кулинарной и керамической мастерских, а после выпуска его заметили кураторы выставок. «Он любил фотографировать, ходить на всевозможные весёлые мероприятия, занятия. Иногда приходилось делать паузы, потому что сложно было справляться и со школой, и с фондом. Повзрослев, молодой человек работал в кулинарной мастерской и керамических мастерских. После выпуска его заметили кураторы выставок», — рассказывает Полина Толстова. Сейчас он развивает собственный арт-проект как независимый художник.

Толстова отмечает, что нужно больше фондов и поддержки. Самая нежелательная перспектива для человека с РАС — ПНИ. В 2025 году Госдума отклонила законопроект о распределённой опеке, который мог бы защитить людей в интернатах. «Нужно больше фондов. Больше поддержки родителям, учителям, возможностей для образования и трудоустройства аутичных людей. Если тенденции в этой области сохранятся, дальше будет лучше. Нужны разные гибкие форматы, кому-то точно подойдет то, что уже существует», — рассуждает Толстова.

Ещё один известный проект — инклюзивные мастерские «Простые вещи». Их создала Маша Грекова вместе со студией «Да!» в 2018 году на президентский грант. Первое оборудование — швейные машинки и техника — появилось благодаря гранту, помещение предоставил бизнесмен. Со временем открылись столярная мастерская, инклюзивное кафе «Огурцы» (2019), цветочный магазин «Растим». В 2022–2025 годах работало пространство «Нормальное место» в «Севкабеле», но после июля 2025 года его закрыли. Сейчас думают о перезапуске, вероятно, не в Петербурге. Мастерские переехали на Московский проспект, 55, где арендуют помещения по коммерческой ставке.

В «Простых вещах» соотношение людей с особенностями к нейротипичным сотрудникам составляет от 3–5 к одному педагогу, в кафе — один помощник к двум обычным сотрудникам. «Внутри нашей философии не нужно иметь специального образования, чтобы научиться взаимодействовать с людьми. У нас есть специалисты в команде, которые помогут разрулить сложные ситуации, есть дополнительное обучение», — отмечает Грекова. Статистику по диагнозам не ведут, но примерно 30% сотрудников с особенностями имеют РАС. В 2025 году нейротипичные сотрудники создали профсоюз для улучшения условий труда. «У нас есть регулярные встречи. В целом профсоюз — инициатива хорошая. Можно ли было не ввязываться в бюрократию и документы? Мне кажется, да. Но, может быть, тогда это выглядело единственным вариантом. У нас появилось больше регламентов и структуры. Правда финансово мы просели за прошлый год, так что в смысле благополучия такое изменение нам не помогло», — делится Грекова.

В «Простые вещи» сложная система входа: собеседование, двухнедельный испытательный срок, индивидуальное расписание после решения социального педагога. Не берут людей с агрессивным поведением или без мотивации. Сотрудники могут работать здесь долго, хотя некоторые уходят в другие места. «У нас есть интересный опыт, когда сотрудник через пять лет работы в „Огурцах“ нашёл себе работу баристой в другом кафе, ушёл, но через несколько месяцев вернулся обратно. Сейчас у него еще есть свой бизнес: он делает свечи, проводит мастер-классы — мы его в этом поддерживаем», — рассказывает Грекова. До «Простых вещей» этот молодой человек жил в ПНИ, теперь снимает квартиру и полностью себя обеспечивает. Другая история — девушка из Краснодара, которая переехала с отцом и стала «звездой мастерских»: работает в нескольких местах, поёт, ходит в театральные студии. «Есть девушка, которая переехала из Краснодара. Там с ней занимался больше папа, мама много работала. Сейчас эта девушка — просто звезда мастерских. Работает и там, и в „Растим“, и в „Огурцах“. Ходит в театральные студии, поет. В мастерских у нее появились отношения. Сейчас она живет полной жизнью», — рассказывает Маша Грекова. Даня пришёл в 16 лет из другого города, сначала работал в столярке, помогал открывать «Огурцы», теперь самостоятельно работает баристой и администратором, обучает других. «Для нас он тоже был очень юный. Но мы взяли его в столярку. Потом они вместе с мамой помогали готовить к открытию „Огурцы“. Сейчас Даня самостоятельно работает баристой, доучился на администратора. У него есть смены и в обычном модном кафе. Про него сняли несколько фильмов», — вдохновенно делится Грекова. В планах проекта — создание сети маленьких бизнес-ячеек для устойчивости.

В целом, по мнению участников процесса, для реальных изменений необходимо, чтобы государство само взяло на себя роль системного организатора помощи, подобно тому, как это делают лучшие некоммерческие проекты.