Августовский путч 1991: хроника и оценки участников

Ровно 35 лет назад, в августе 1991 года, СССР оказался на пороге гражданского конфликта: группа высших чиновников попыталась отстранить президента Михаила Горбачева и не допустить подписания нового союзного договора. В Москву вошли танки, на улицы вышли тысячи людей, и страна едва избежала кровопролития.

Участники тех событий — от вице-президента РСФСР до военных — рассказали, как развивался путч и что они думают о его последствиях спустя десятилетия.

Кризис разразился на фоне подготовки Горбачева к подписанию документа, который должен был преобразовать союзное государство. Новый договор значительно расширял права республик, фактически превращая СССР в конфедерацию, что лишало союзный центр контроля над экономикой и территориями. Противники реформы решились на радикальные меры.

Организаторами переворота выступили члены Государственного комитета по чрезвычайному положению (ГКЧП): вице-президент Геннадий Янаев, премьер Валентин Павлов, министры обороны и внутренних дел Дмитрий Язов и Борис Пуго, председатель КГБ Владимир Крючков, а также представители промышленности и аграрного сектора — Олег Бакланов, Василий Стародубцев и Александр Тизяков.

19 августа Горбачева изолировали на даче в крымском Форосе, в стране ввели чрезвычайное положение. Показательной стала пресс-конференция ГКЧП: у Янаева дрожали руки, а Павлов вообще не явился из-за отравления алкоголем. Журналисты открыто обвинили комитет в госперевороте, сравнивая происходящее с 1917 и 1964 годами.

«Участники ГКЧП считали, что Горбачев уже не управляет ситуацией, а новый договор юридически оформит распад страны. Их мотивы были смешанными: желание сохранить СССР, страх перед хаосом, непринятие реформ и стремление сохранить должности», — пояснил директор Центра развития региональной политики Илья Гращенков.

Бывший соратник Ельцина Сергей Станкевич добавил, что договор «закрывал советский идеологический проект», открывал дорогу рыночной экономике и лишал привилегий номенклатуру.

Одним из ключевых эпизодов стало возвращение Горбачева в Москву. Вице-президент РСФСР Александр Руцкой рассказал, как 21 августа он фактически угнал самолет, принадлежавший Янаеву, чтобы вывезти президента из Фороса. Несмотря на попытку военных заблокировать взлетную полосу танками, экипаж подчинился Руцкому.

«Приехал во Внуково. „Самолет есть?“ — „Нет самолета“. Я говорю: „А это чей стоит?“ — „Это Янаева“. Я говорю: „Замечательно, вот на нем и полетим“. Нарушая все принципы, все законы… Экипажу объяснил, что надо лететь, и полетели в Крым, в Форос», — вспоминал политик.

На дачу пустили только Руцкого, Дунаева и Примакова. Ночью 22 августа самолет с Горбачевым приземлился в Москве, а следом прилетели члены ГКЧП — их сразу арестовали.

Военные, не принимавшие прямого участия в событиях, вспоминают, что им приказали не вмешиваться. Старший офицер штаба 1-й армии ПВО Виктор Чапала рассказал: «Нам сказали, что в Москве переворот, но запретили выезд за пределы гарнизона. Личный состав занимался по внутреннему распорядку».

Политолог Константин Калачев поделился историей своего отца — начальника Главного управления охраны общественного порядка МВД СССР Эдуарда Калачева. Тот сделал всё, чтобы его подчиненные не участвовали в возможной бойне, хотя и не поддерживал Ельцина.

Сегодня, когда никого из участников ГКЧП, а также Горбачева и Ельцина уже нет в живых, споры о значении путча продолжаются. Станкевич признался, что чувствовал воодушевление: «Я был уверен, что участвую в грандиозной исторической трансформации, которая сделает новую Россию лидером развития в Большой Евразии».

Илья Гращенков считает, что даже при победе ГКЧП распад СССР был неизбежен, но мог бы стать более кровавым: «Экономический кризис бы не исчез, а у ГКЧП не было убедительной программы выхода из него».

В Кремле событиям дали сдержанную оценку. Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков отметил: «Это часть нашей истории, кто-то трактует ее со знаком плюс, кто-то со знаком минус, но это неотъемлемая часть истории нашей с вами страны».