Как Магомаев ссорился с Госконцертом из-за денег

Муслим Магомаев обладал уникальным голосом, который мог бы принести ему состояние и свободу перемещений по миру. Однако певец выбрал жизнь в Советском Союзе и, по меркам популярных артистов, жил достаточно скромно. Выручку от концертов ему приносили буквально пакетами, но сам он не делал из заработка самоцель. На что он тратил полученные суммы и какое наследство осталось после его смерти? Ответы на эти вопросы — в материале.

Путь Магомаева к славе был стремительным. В 15 лет он начал петь в бакинском Доме культуры моряков, в 20 победил на международном песенном конкурсе, а уже в следующем году выступал в Кремле. Затем последовали всесоюзная известность, гастроли, стажировки за рубежом. В парижском зале «Олимпия» ему предложили годовой контракт, но Минкульт запретил его принимать — Магомаев был постоянным участником правительственных концертов.

Впрочем, артист и сам не рвался покидать СССР. «Я люблю свою родину и своих родителей, — признавался он. — Да и я бы не смог там жить, я другой человек. Не могу видеть эту расчетливость, разговоры только о деньгах и, простите, немного умственную ограниченность».

В Союзе Магомаева буквально носили на руках. Однажды, как он вспоминал, в Москве машину с ним и дирижёром Юрием Силантьевым окружили четверо крепких парней и предложили поднять автомобиль. Силантьев с женой и ребёнком перепугался. На концертах певцу позволяли больше, чем другим: на «Огоньках» он мог исполнить одну песню на иностранном языке, какую захочет, но затем обязан был спеть две на русском. Однажды он явился на съёмки в клетчатом пиджаке вместо смокинга, и режиссёры не решились вырезать его из эфира. «На телевидении был очень строгий ценз на одежду, на внешний вид. И какая-то из «Песен года» была. Я захлопнул дверь в доме, закрыв там ключ. И вот в клетчатом пиджаке я появился, потому что мне не в чем больше было появляться. Смокинг был заперт в доме, говорю, хотите вырезайте, хотите нет, — рассказывал Магомаев Леониду Парфёнову. — И как-то через некоторое время я встретился со своими тетей и дядей, и тетя мне говорит: «Ты знаешь, что в городе говорят? Вот Магомаев — законодатель моды, взял и вышел в клетчатом пиджаке вместо смокинга».

С огромной популярностью могли прийти и огромные деньги, но Госконцерт ограничивал доходы артистов — за выступление они получали не больше 300 рублей. «Нельзя было много зарабатывать», — говорил Магомаев. Несмотря на это, он обеспечил себе роскошную квартиру в престижном районе Москвы, резиденцию в Подмосковье с пятью спальнями и бассейном, а также две шикарные квартиры в Баку. Но артист не кичился богатством. Единственная драгоценность, которую он носил постоянно, — золотой перстень с бриллиантами, подарок иранского шаха.

«Когда был в Баку, шахиня меня услышала и пригласила в гости на их годовщину коронации, и я там был в числе приглашенных во дворце у шаха. Естественно, как полагается приличному гостю, певцу, попел, — рассказывал Магомаев. — Пожалуй, тогда я стал врагом Госконцерта номер один. Потому что, сопровождая меня в поездку, они написали целую бумагу: если я во дворце у шаха получу столько, сколько я должен отдать Госконцерту. Я посмотрел, говорю: вы что, с ума сошли? Неужели вы думаете, что в день коронации шах мне будет давать деньги за то, что я еще и спел?»

После выступления шахиня попросила Магомаева спеть на иранском телевидении, и он согласился. На следующий день ему вручили пакет денег. «Сколько там было, я не считал, потому что я сразу же отдал. Я говорю: вы знаете, у восточных людей, когда приглашают в гости, денег не берут. Считайте, что это мой подарок шахине и шаху. Настаивать не стали, — рассказывал Магомаев. — А я потом послу говорю: у меня просьба, сообщите, пожалуйста, и в наше посольство, и в Госконцерт, что я денег не взял. После этого всё — у меня была большая ссора с тогдашним руководством Госконцерта: как это я не взял денег?»

Отказался он от гонорара и когда Юрий Энтин пригласил его петь в «Бременских музыкантах». Магомаев исполнил «Луч солнца золотого» за Трубадура, «Я гениальный сыщик» за Сыщика и «Разбойники с большой дороги» за Атаманшу. «И потом отказался от весьма значительного гонорара, сказав, что это была «не работа, а наслаждение» и «это я вам должен, а не вы мне», — рассказывал Энтин. — Буквально через несколько дней ему исполнялось 30 лет, и он пригласил всех нас отпраздновать в гостиницу «Россия».

Знакомые певца отмечали, что деньги не были для него самоцелью — они нужны были, чтобы радовать себя, близких и друзей. Журналист Михаил Гусман вспоминал: «Могла случиться ситуация, когда в трех-четырех ресторанах Москвы в один и тот же вечер были накрыты столы на его имя, а он при этом не появлялся ни в одном из этих мест. Там собирались друзья. Ждали, пили, ели за его счет и пили за его здоровье, конечно». Сам Магомаев признавался: они с женой, оперной певицей Тамарой Синявской, живут скромно. «Но думаю, что нам хватит до конца нашей жизни», — говорил он.

После смерти артиста разразилась борьба за его наследство. Сразу объявились двое, называвшие себя его внебрачными детьми. Один из них, Даниэль Фиготин, утверждал, что он сын Магомаева от режиссёра Милы Каревой, с которой певец жил в 1960-х. Сама Карева ранее предъявляла бывшему возлюбленному якобы общего сына, но тот отказался признавать родство. «Я с этой женщиной жил в гражданском браке, но не 16 лет, как она утверждает, а всего 6, — уверял Магомаев. — Мы расстались и сохраняли нормальные отношения. А сейчас… Наверное, она была не в себе и искала сенсации».

После похорон Карева затихла, но Фиготин через три месяца подал иск на наследство. Однако, когда суд потребовал документы о родстве, он исчез. В 2017 году появилась Ирина Короткова из Смоленской области, утверждавшая, что после одной ночи с Магомаевым в гостинице у неё родилась дочь. Чтобы доказать родство, женщина с дочерью пришла на телевидение. Анализ ДНК показал, что никаких родственных связей с золотым голосом СССР нет.