15 января исполнилось 135 лет со дня рождения поэта Осипа Мандельштама, чья жизнь оборвалась в годы сталинских репрессий.
15 января, 2026, 16:51 3
Одна из последних фотографий Осипа Мандельштама
Источник:
Общественное достояние / Wikipedia.org
Осип Мандельштам родился в 1891 году в Варшаве, входившей тогда в состав Российской империи, в еврейской семье. Его отец, Эмиль Мандельштам, был купцом первой гильдии, что давало право жить вне черты оседлости. Чтобы добиться этого статуса, отцу приходилось много работать с кожей, и, как вспоминал Корней Чуковский, его руки напоминали руки чернорабочего. Мать, Флора Мандельштам, преподавала музыку.
Тенишевское училище в начале XX века
Источник:
Общественное достояние / Wikipedia.org
После переезда в Санкт-Петербург мать определила сына в Тенишевское училище, которое сам поэт позднее назовет «самой тепличной, самой выкипяченной русской школой». Дирекция активно вовлекала учеников в общественную жизнь, и Мандельштам, в отличие от своего младшего соученика Владимира Набокова, охотно участвовал в деятельности эсеровской молодежной организации. Именно в училище он начал писать стихи, найдя поддержку у преподавателя-поэта Владимира Гиппиуса, брата известного переводчика и родственника Зинаиды Гиппиус.
Осип Мандельштам, Корней Чуковский, Бенедикт Лившиц и Юрий Анненков, 1914 год
Источник:
Карл Булла, общественное достояние / Wikipedia.org
Мандельштам позже писал о своем учителе в автобиографии «Шум времени»: «Власть оценок В. В. [Гиппиуса] длится надо мной и посейчас. Большое с ним совершенное путешествие по патриархату русской литературы от Новикова с Радищевым до Коневца раннего символизма так и осталось единственным. Потом только почитывал».
Источник:
следственное дело, хранится в ЦА ФСБ РФ
Начало творческого пути
Здание бывшей гостиницы в Воронеже, где жил Мандельштам
Источник:
Алёна Воропаева / Voronezh1.ru
В 1907 году по настоянию родителей Мандельштам уехал учиться в Париж, где два года занимался на факультете словесности Сорбонны. Позже он продолжил образование в Гейдельбергском университете, а затем вернулся в Петербург и поступил в университет, но так и не завершил учебу.
К моменту возвращения его стихи уже публиковались в журнале «Аполлон». В 1911 году он стал участником «Цеха поэтов», руководимого Николаем Гумилевым, познакомился с Александром Блоком и вошел в круг акмеистов, сдружившись с Гумилевым и Анной Ахматовой.
Поэт Георгий Адамович вспоминал: «Анна Андреевна говорила мало и оживлялась, в сущности, только тогда, когда стихи читал Мандельштам. Мандельштам ею восхищался: не только ее стихами, но и ею самой, ее личностью, внешностью».
Первый сборник стихов «Камень» вышел в 1913 году тиражом 600 экземпляров на деньги отца. Брат поэта Евгений вспоминал, что продажа 42 экземпляров была воспринята в семье как праздник и признание.
В 1915 году Мандельштам познакомился с сестрами Цветаевыми. С Мариной Цветаевой у него завязался краткий, но страстный роман, вдохновивший обоих на посвященные друг другу стихи. Позже Цветаева написала строки, обращенные к бывшему возлюбленному:
Вчера еще в глаза глядел, А нынче — всё косится в сторону! Вчера еще до птиц сидел, — Все жаворонки нынче — вороны!
Я глупая, а ты умен, Живой, а я остолбенелая. О, вопль женщин всех времен: «Мой милый, что тебе я сделала?!»
Революция и новые испытания
Февральскую революцию 1917 года Мандельштам встретил с воодушевлением, но к Октябрьской отнесся критически, что отразилось в его стихах. Он отказался эмигрировать, работал в Наркомпросе, много путешествовал по стране. В 1922 году вышел его второй сборник «Tristia», а также он женился на Надежде Хазиной.
После 1925 года публикации стихов Мандельштама практически прекратились. Поэт переживал творческий кризис, сосредоточился на прозе и переводах, вел литературную страницу в «Московском комсомольце». Александр Твардовский, встретив его в то время, описал как «раздраженного человека на тонких ножках, как кузнечик».
В начале 1930-х по инициативе Николая Бухарина Мандельштам посетил Армению, результатом чего стал цикл «Путешествие в Армению». Однако публикация вызвала волну критики за нелояльность к советской власти.
Роковое стихотворение и арест
В 1933 году Мандельштам написал эпиграмму на Сталина, которая никогда не публиковалась при его жизни. Поэт прочитал ее узкому кругу, включая Бориса Пастернака. Тот отреагировал резко: «То, что вы мне прочли, не имеет никакого отношения к литературе, поэзии. Это не литературный факт, но факт самоубийства...»
Несмотря на это, на Мандельштама донесли. В ночь на 17 мая 1934 года его арестовали по ордеру наркома Ягоды и приговорили к трём годам ссылки в Чердынь. Благодаря заступничеству Бухарина место ссылки заменили на Воронеж, куда поэт с женой прибыл в конце июня 1934 года.
Воронежская ссылка
В Воронеже Мандельштамы провели 35 месяцев, сменив шесть адресов. Один из домов на Линейной улице поэт называл «ямой». Жизнь была нищенской, несмотря на подработки. В этот период Мандельштам создал цикл «Воронежские тетради», полный отчаяния:
Я около Кольцова, Как сокол, закольцован — И нет ко мне гонца, И дом мой без крыльца.
Пусти меня, отдай меня, Воронеж: Уронишь ты меня иль проворонишь, Ты выронишь меня или вернешь, Воронеж — блажь, Воронеж — ворон, нож.
В письме Корнею Чуковскому Мандельштам признавался: «То, что со мной делается, дольше продолжаться не может... созрело твердое решение всё это любыми средствами прекратить». В мае 1937 года срок ссылки окончился, и супруги уехали из Воронежа.
Последний арест и гибель
После недолгого проживания в Твери Мандельштама вновь арестовали в начале мая 1938 года по обвинению в «антисоветской деятельности». Его приговорили к пяти годам исправительно-трудовых лагерей и отправили на Дальний Восток.
Осип Мандельштам скончался 27 декабря 1938 года в пересыльном лагере под Владивостоком. Официальной причиной смерти назвали паралич сердца и атеросклероз, хотя существует версия о сыпном тифе. Место захоронения неизвестно, вероятно, это братская могила. Поэт был реабилитирован только в 1987 году.
Его собственные строки, написанные в 1921 году, оказались пророческими:
Когда я свалюсь умирать под забором в какой-нибудь яме, И некуда будет душе уйти от чугунного хлада — Я вежливо тихо уйду. Незаметно смешаюсь с тенями. И собаки меня пожалеют, целуя под ветхой оградой. Не будет процессии. Меня не украсят фиалки, И девы цветов не рассыплют над черной могилой.
