Золото на золоте: костюмы севера и двора в Царском Селе

Экспозиция объединила детали северного костюма из Каргопольского историко-архитектурного и художественного музея с платьями и мундирами императорского двора.

В 1834 году указом Николая I для придворных был введён строгий дресс-код, сделавший золотное шитьё обязательным элементом. В эпоху романтизма женский костюм дополнился кокошником, что отражало поиск национальной идентичности.

Театральный художник Юрий Сучков создал для выставки витрины-ладьи и золотые подиумы, на которых костюмы будто парят в интерьерах Растрелли. Расположение подиумов создаёт иллюзию движения: один со статусными придворными нарядами «плывёт» навстречу другому с народными костюмами.

Народные костюмы представлены не полностью — оригинальные кокошники и платки вписаны в условные реконструкции из светлых тканей. Это освежает пространство и намекает на нематериальность традиции. В витринах вместо стекла использован тюль, а специальный свет показывает все предметы в муаровой дымке.

«Зал тяжёлый, даже очень тяжёлый, — комментирует работу с пространством Юрий Сучков. — Заходя сюда, видишь только золото и больше ничего, и глаз течёт от такого его количества. Поэтому у меня была сложная задача сфокусировать зрительское внимание на чём-то ещё. И я, как видите, добавил ещё золота!»

Директор музея-заповедника Ольга Таратынова также отметила, что получилось «золото на золоте». Для выставки сделали исключение, разместив её в залах, где обычно не проводят временные экспозиции. Образ солнца выбран неслучайно: на каргопольских головных уборах обнаружены солярные символы-обереги, аналогичные мотивам в декоре дворца.

Придворный дресс-код строго регламентировал не только цвета платьев, но и узоры, соответствующие статусу. Золотное шитьё символизировало не только богатство, но и степень сакрального «солнечного» касания. Например, шлейф платья императрицы Александры Фёдоровны из сапфирового бархата с шитьём имеет длину 3,75 метра и весит около пятнадцати килограммов.

Особое внимание привлекает платье Ксении Александровны, старшей дочери Александра III. Оно сшито из бархата прохладного нюдового оттенка с шитьём под серебро и имеет трёхметровый шлейф без петель. На лифе сохранилась бумажная этикетка с именем владелицы, а на изнанке — следы пота.

Рядом выставлено фрейлинское платье, когда-то пунцовое, но со временем выцветшее. Оно принадлежало Зое (Зинаиде) Стёкль, внучке дипломата Эдуарда Стёкля, подписавшего в марте 1867 года договор о продаже Аляски. «Фрейлинское платье в нашу коллекцию пришло в 2013 году, — рассказывает хранитель фондов Ольга Федосеева. — Это дар наследников. Зоя Стёкль увезла его из России в 1917 году — очевидно полагая, что империя выстоит, она вернётся и будет так же блистать в этом платье при дворе».

XX век оказался жесток к придворным костюмам. Например, платье Александры Фёдоровны для открытия Государственной думы было утрачено во время войны. Некоторые шлейфы в послереволюционные годы были разрезаны для использования ткани. «Я думаю, музейщикам была нужна ткань, чтобы обтягивать какие-то стенды или мебель, — делится Ольга Федосеева. — Время было сложное, сами понимаете. Мы надеемся, что со временем эти платья удастся восстановить».

Каргопольские платки и кокошники, украшенные золотным шитьём и речным жемчугом, кажутся сдержаннее придворных нарядов. Кокошник здесь — полноценный головной убор, а декора отражает желание создать праздничный образ. Добыча речного жемчуга, использованного в украшениях, прекращена около века назад.

После 19 апреля, с началом высокого туристического сезона, выставка «Северное солнце» отправится в Нижний Новгород и Архангельск.