В Русском музее открылась выставка к 125-летию Николая Акимова
В залах Мраморного дворца, где ранее экспонировалась коллекция Музея Людвига, разместилась выставка, приуроченная к 125-летию со дня рождения Николая Акимова (1901–1968). Экспозиция временно заняла пространство, освободившееся после отправки дара Петера и Ирене Людвигов в Москву.
Петербург в 2026 году уже видел несколько проектов, посвящённых режиссёру и художнику, включая выставку в его родном театре. Куратор нынешней экспозиции, заведующая отделом рисунка Русского музея Наталья Козырева, назвала этот ряд посвящений «фестивалем». Новая выставка отличается полнотой и точностью: в неё вошли крупные афиши, камерные иллюстрации, портреты в сангине, напоминающие о неоклассических работах наставника Акимова Василия Шухаева (1887–1973), а также отдельный зал с эскизами декораций и костюмов к ленфильмовской «Золушке» 1947 года. Ленту изначально планировали снимать в цвете, но замысел не реализовали. Как уточнила Наталья Козырева, палитра Акимова отличалась бы от колоризированной версии 2010 года. Его эскизы, сделанные чёрной акварелью, — образец изящества и тонкой эмоциональности.
Как напомнила куратор, это вторая выставка Русского музея, посвящённая Акимову. Первая прошла в Строгановском дворце в 2001 году к 100-летию художника. Тот проект вызывал тёплый отклик у публики, а его создатели сблизились и спустя четверть века вновь объединились для работы над новой экспозицией.
«Всё-таки нам очень не хватает Николая Акимова, его таланта, его взгляда, его собственного отношения к изобразительному искусству, театру, литературе, — говорит Наталья Михайловна. — Акимов — превосходный мастер иллюстрации, блестящий портретист, замечательный писатель. Умный, остроумный человек, умеющий посмотреть на себя со стороны и знаковый для нашего города. Для меня Акимов начинался с подземного перехода на Невском проспекте, где не было никаких киосков, а располагались только афиши театра Акимова. И когда мы шли по этому переходу в библиотеку или в Александринский театр, в этом подземелье мы встречались с Акимовым. Очень хотелось вернуть этого художника новым поколениям. Мне хотелось восстановить ту самую акимовскую атмосферу, в которой он развивался как художник, в которую вложил свои необыкновенные таланты. Наша экспозиция как бы подводит черту под другими выставками, посвящёнными Акимову, которые проходили и продолжают идти в городе. И так как подготовкой выставки занимался отдел рисунка, мы показываем Акимова в первую очередь как рисовальщика».
Разглядывая афиши постановок, иллюстрации, эскизы костюмов и декораций, а также портреты, зритель может провести параллель между Акимовым и Уэсом Андерсоном: тот же узнаваемый стиль, отточенные линии, продуманные «раскадровки». Правда, в отличие от американского режиссёра, форма у Акимова меньше зависит от цвета — что естественно для мастера ленинградской школы.
Комплекс качеств Акимова Наталья Козырева описывает как власть художника над происходящим на сцене. «Театр — это бесконечное изменение, преображение. Из малого сделать большое, из смешного — грустное, из трагического — гротексное. Все эти переходы жизненных состояний мы находим в театре», — пояснила она.
По признанию куратора, для такой выставки ей было бы привычнее использовать залы Михайловского (Инженерного) замка: пространство Мраморного дворца велико и не слишком подходит для камерных работ, например иллюстраций. Как иллюстратор Акимов сотрудничал с издательствами Academia и «Время», где востребованным оказалось его знание современной западной литературы и её экспрессивности. В творческом мире Акимова эта экспрессия соединилась с неоклассической основой, усвоенной от учителей.
Экспозиция включает книжную графику, работы в сангине и лучшие театральные произведения. «Три листа эскизов к „Гамлету“ отсылают к постановке Театра Вахтангова 1932 года в Москве, с которой начался путь Акимова-режиссёра», — рассказывает Наталья Козырева. Среди экспонатов — эскизы к фильму Александра Роу «Кощей Бессмертный», созданному в 1944 году в эвакуации в Сталинабаде (ныне Душанбе), куда переехала студия «Союздетфильм» вместе с театром Акимова. Долгое время эти миниатюрные работы хранились в частной коллекции, и впервые они представлены зрителю полным комплексом. Также показаны материалы к знаменитым постановкам: «Дракону», «Тени», «Обыкновенному чуду».
Для современников работы Акимова — будь то плакаты, портреты или целостный взгляд на театральное действо — были явлением свежим, новым и острым. В сети легко найти простенькие и даже пошлые афиши «Цилиндра» (1965) Эдуардо Де Филиппо. Акимовский плакат к этому спектаклю с черепом, словно улыбающимся во все зубы, наследует и экспрессионизму, и сюрреализму. Эскиз афиши «Тени» (1960) вызывает кинематографические ассоциации. Акимов не опасался соперничества разных видов искусства, чувствуя себя органично в каждом, включая синтез театра и кино.
Его портреты продолжают традицию неоклассического рисунка, но «классика» у него словно освещена рампой: лица, как на портрете актрисы Нины Шатерниковой (1937–1941), подсвечены снизу. Этот приём сближает Акимова с Эдгаром Дега (1834–1917) и его экспрессионистским искусственным светом. Та же подсветка встречается в иллюстрации к книге Анри де Ренье (1864–1936) «Эскапада» (1925), решённой в караваджистском духе.
Однако тяжёлого, почти «психиатрического» драматизма у Акимова не найти: в эскизах костюмов всегда ощущаются лёгкие, будто случайные жесты персонажей, а сценографии рассчитаны на зрительское восприятие. Оказавшись в театральной коробке или внутри фильма, как в случае с «Золушкой», художник полностью принимает заданную условность. В одних работах — бойкие краски и разбитные герои, в других — тонкий лиризм, почти интроверсия и чёрно-белая гамма.
Способность меняться, «мимикрировать» под историю, сохраняя при этом высочайшее мастерство, — именно то качество Николая Акимова, которого сегодня особенно недостаёт.
