Премьера 'Сада' Шерешевского продолжает чеховский цикл
Новая работа главного режиссёра Камерного театра Малыщицкого и Московского ТЮЗа Петра Шерешевского «Сад» продолжает его эксперименты по трансплантации чеховской фабулы в сегодняшний день. Предыдущая постановка «Три» до сих пор пользуется ажиотажным спросом, а в «Саду» вишнёвый сад превратился в лесной лагерь.
Цикл чеховских интерпретаций
Шерешевский ведёт масштабный диалог с творчеством Чехова. В московском ТЮЗе в декабре прошлого года он представил «Дядю» по мотивам «Дяди Вани» с Игорем Гординым, а в перспективе возможна постановка «Чай» по «Чайке». Режиссёр исследует, как идеи и проблемы чеховских пьес трансформируются во времени и пространстве.
В отличие от тех, кто просто натягивает новый антураж на классический скежет, Шерешевскому интересно, какие идеи дожили до наших дней, что безвозвратно утрачено и как наследие прошлого отражается в настоящем. Подобный подход он уже применял в «Маскараде с закрытыми глазами» во МХАТе.
Сценография отражений
Художник Анвар Гумаров создал сценографию из двух плоскостей. Одна — экран, демонстрирующий фотографии леса, озера и лагерных корпусов под Зеленогорском. Вторая — зеркальный настил, покрывающий пол сцены и отражающий и природу, и актёров. Это создаёт эффект отражённой, ненастоящей реальности.
Режиссёр сознательно избегает ностальгии по пионерскому прошлому. Несмотря на узнаваемые деревянные домики, в «Саду» холодно и пусто. Свет, придуманный Юрием Соколовым, играет на лицах и одежде, но это отражённый свет, как и сама жизнь героев.
Современные герои чеховского мира
Спектакль, обозначенный в программке как «бездействие в трёх действиях», начинается с диалога в машине. Яша (Иван Вальберг) и Ермолай Лопахин (Антон Падерин) обсуждают уже состоявшуюся покупку лагеря. Дальнейшее действие — это вглядывание персонажей в себя, в Чехова и в окружающий мир.
Любовь Андреевна (Катя Ионас) вернулась из Грузии, где жила с молодым любовником. Варя (Татьяна Ишматова) — энергичная заведующая, не расстающаяся с ключами. Леонид (Геннадий Алимпиев) — художник в казахской тюбетейке, верящий в спасение лагеря через уволенных чиновников. Шарлотта (Ангелина Засенцева) поет приветственные куплеты на укулеле.
Петя Трофимов (Алексей Кормилкин) читает Ане (Анастасия Филиппова) лекцию о футурологических теориях Рэя Курцвейла, предрекая технологическую сингулярность к 2045 году. Многие герои переживают личные травмы: Варя и Шарлотта вспоминают отцов-алкоголиков, Любовь Андреевна — сны об умершем сыне, Аня страдает от деперсонализации после смерти брата.
Зритель может посочувствовать Дуняше (Валентина Алмакаева), попавшей в сети Яши, или простодушному Семену (Максим Шишов), но Лопахин в исполнении Падерина предстаёт харизматичным дельцом, совершающим подлость с открытым лицом.
Вопросы без ответов
Шерешевский и драматург Семен Саксеев (его псевдоним) насытили текст тонкими современными ассоциациями. Однако герои, даже за четыре часа действия, остаются за стеклом. Во втором действии они собирают воображаемые грибы, что усиливает ощущение неподлинности их существования.
Как отмечает постановка, в сегодняшних условиях эскапизм становится безответственным, а игры в прошлые страдания перестают работать. Финал с генерацией ИИ пламени над лагерем лишь подчёркивает эту мысль.
В анонсе спектакля «Дядя» Шерешевский задавался вопросом: «Но, может быть, всё это лишь навязчивый сон, который мы столетиями смотрим, как кино? И пора наконец проснуться, стряхнуть с себя этот морок?» Этот вопрос мог бы стать эпиграфом ко всей его чеховской серии, перекликаясь с вечными театральными поисками, как у Льва Додина в «Гамлете».
Жанна Зарецкая
