«Пентхаус»: якутский хоррор выходит на английском

В прокат вышел «Пентхаус» — англоязычная работа режиссёра Степана Бурнашева, известного по фильму «Айта» и считающегося одной из ключевых фигур «якутской волны». На старте лента выглядит как классический фолк-хоррор из Якутии, адаптированный для международной аудитории, однако по ходу повествования превращается в нечто иное.

Действие разворачивается в Куала-Лумпуре, где в роскошной квартире на 70-м этаже небоскрёба живут трое: японский предприниматель Дэвид, его супруга Саина (родом из Якутии) и их новорождённый сын Сэм. Семья недавно переехала в Малайзию. Дэвид, ожидающий подписания выгодного контракта, смотрит в будущее с оптимизмом. Саина же чувствует дискомфорт: её пугает высота, а в пустых холодных апартаментах она ощущает тревогу. По ночам женщина слышит странные шорохи, музыку и видит тень зловещей незнакомки. Дэвид списывает это на послеродовую депрессию и советует жене обратиться к психотерапевту. Саина, вспоминая традиции предков, приглашает шамана провести обряд очищения. Шаман говорит: «Вы чисты, но рядом с вами зло». Несмотря на все попытки избавиться от наваждения, тени вокруг героини сгущаются.

Степан Бурнашев — один из самых заметных представителей «Сахавуда», и его фильмография впечатляет разнообразием. Среди его работ — зомби-хоррор «Республика Z» (2018), экзистенциальный триллер «Черный снег» (2021) и мелодрама «Наша зима» (2022). С «Пентхаусом» он впервые работает в международном формате.

Идея «Пентхауса» родилась у режиссёра, когда он вместе с женой, актрисой Ириной Михайловой, снимал квартиру в Куала-Лумпуре и по ночам слышал те самые загадочные звуки. Михайлова исполнила роль Саины, что придаёт фильму оттенок автобиографичности. Мужа сыграл Содзи Араи — японско-американский актёр, известный по фильмам Такаси Миике и Рюсукэ Хамагути.

Главное впечатление от «Пентхауса» — его эклектичность. Лента смешивает национальности, культуры и жанры, а актёрская игра и режиссура отличаются сдержанностью, которую можно трактовать и как намеренную отстранённость, и как некоторую неловкость. Сам постановщик и артисты признавались, что объединить все элементы в единое целое было непросто, и это придаёт образам достоверности.

Саина, хотя и давно уехала из Якутии, сохраняет связь с корнями: звонит тёте на родину, кладёт оладьи для духов в углу квартиры и находит шамана. В контексте якутского хоррора это привычный образ. Но если бы действие происходило в Республике Саха, сюжет пошёл бы по проторенному пути. Однако зрителя ждёт иное. Персонаж Содзи Араи напоминает героя западного триллера. Дэвид — человек из прогрессивного мира, чуждого архаике. Он не верит в духов, но сталкивается с депрессией и психозом, страшась, что близкий человек может потерять себя и стать врагом.

Немаловажен и сам Куала-Лумпур. В малайзийском кино город обычно показан как влажные «каменные джунгли», населённые духами и проклятиями. У Бурнашева же столица Малайзии выглядит холодной, стерильной и безлюдной — словно продолжение пентхауса. Режиссёр будто наложил на всю страну якутский холодок.

В одной из сцен малайзийская пара, бизнес-партнёры Дэвида, испытывают культурный шок при общении с Саиной. Она рассказывает им о якутских морозах, вере в духов и даже играет на варгане-хомусе. Зритель испытывает схожую растерянность: что перед ним — международные гастроли якутской хтони, обманка, где духов заменяют психическими расстройствами, или нечто иное?

Было бы лучше, если бы Бурнашев оставил публику в неведении до финала или вовсе не дал однозначных ответов, позволив каждому выбрать своё объяснение. Но фильм быстро сворачивает на знакомую тропу. Уже ко второй половине становится очевидно, что «Пентхаус» построен на хичкоковском фундаменте, причём почти во всех деталях. Если слэшеры процветают на предсказуемости, то для триллера это губительно — концовку досматриваешь, механически отмечая ожидаемые повороты сюжета.

Тем не менее «Пентхаус» ценен не столько содержанием, сколько тем, что он символизирует. Фильм точно отражает своё время: сценка на руинах очередной Вавилонской башни, где понятия дома и семьи скомпрометированы, близкие говорят на разных языках, вслушиваются в шорохи из темноты и томятся тревогой, объяснить которую можно десятками способов, но вряд ли удастся вылечить.