Историк о старинных петербургских дачах

В издательстве «Бомбора» вышла книга «Старинные дачи Петербурга: люди и дома», написанная исследователем Еленой Травиной. Издание объединяет путеводитель по дачным местам и увлекательные маршруты для прогулок. «Фонтанка» расспросила автора о жизни загородных усадеб и о том, почему к концу XIX века дача стала важной частью жизни горожан.

Елена Травина пояснила, что новая книга отличается от прежних работ по структуре и методу подачи. Раньше это были путеводители по конкретным поселениям с рассказами о жизни летних обитателей и состоянии дач. В новом издании читатель погружается в эпоху благодаря приёму «машины времени».

Автор вместе с друзьями отправляется в посёлки, представляя себя петербуржцами из 1910 года. По сюжету они изучают газеты, сравнивают цены, арендуют жильё и едут на поезде с Финляндского вокзала. Травина показывает, как дачники проводили время — что читали, где бывали, какие театры и магазины посещали.

Все упомянутые в книге люди и дома реальны. Из старых журналов взяты стихи, рецепты, реклама и даже сплетни. Это позволило воссоздать атмосферу достоверно и ярко.

Первые дачи, описанные в книге, появились в начале XVIII века на Петергофской дороге. Их получали сподвижники Петра I. Чтобы обустроить дорогу вдоль Финского залива, там строили «приморские домы» — небольшие барочные здания с регулярными садами. Участки были обширными — около 45 гектаров, иногда до двух километров в глубину. Среди крупных дворцов выделялись Ораниенбаум, Петергоф и резиденция на речке Ивановке.

Изначально дачи служили путевыми дворцами. Например, в Стрельне Пётр останавливался по пути. После его смерти Петергофская дорога пришла в упадок до эпохи Екатерины II. Во второй половине XVIII века изменились стиль и функции загородных усадеб. Барокко уступило место палладианству, появились пейзажные парки. Владельцы устраивали многодневные празднества для императрицы и гостей.

Тем не менее дачи использовались не только для развлечений. Приходилось вести хозяйство, для чего переселяли крепостных. Они ухаживали за садами и парками, а в праздники наряжались и изображали счастливых крестьян.

Петергофская дорога потеряла статус модного места из-за активной застройки города. Ближние участки, от Нарвских ворот к Автово, раздали ещё при Петре III. На устье Невы появились заводы с грязными производствами, что делало район непривлекательным. Часть усадеб сохранилась только у Шереметевых, Воронцовых и Нарышкиных. Остальные земли скупали немецкие колонисты, а в середине XIX века здесь начали размещать больницы для душевнобольных.

В пушкинское время дачная мода перешла на Острова. В 1860–1870-е популярными стали южные местности, такие как Сиверская, которую называли «русской Швейцарией». Туда приезжали художники на пленэры.

До 1880-х годов дачу могли позволить немногие. Например, Белинский снимал в Лесном избушку с грубыми обоями, а Панаева в Ораниенбауме кормила Александра Дюма. Массовое увлечение началось с появлением третьего сословия, которое выросло из разночинцев и бывших крепостных. Реформы Александра II открыли новые учебные заведения, выпускники становились инженерами и технологами, получали стабильный доход и могли заботиться о здоровье.

Петербург был душным: промышленные выхлопы, вонь от рек, постоянные стройки. Врачи советовали свежий воздух, и это подстегнуло дачный бум. Деревянные особняки с башенками и шпилями стали символом загородной жизни, хотя единого стиля не было. Викторианские виллы с элементами неоготики были популярны в Америке, Европе и Австралии. В России под Москвой любили русский стиль, а под Петербургом — викторианский с резьбой и витражами.

Проекты дач можно было выбрать из каталога или заказать архитектору. Варианты находились на любой вкус и бюджет. Купец, отправляясь на Карельский перешеек, видел леса, болота и редкие мызы. После строительства железной дороги местные крестьяне стали поставлять продукты дачникам.

Скоро дачники начали организовывать общества благоустройства. Они следили за дорогами, пляжами и качеством товаров в лавках. Собирали пожертвования на церкви и школы. Некоторые оставались зимовать, поскольку это было выгоднее аренды городской квартиры. Вокруг постепенно формировались посёлки с полной инфраструктурой: магазины, аптеки, театры и пожарные дружины уничтожались позже.

В конце XIX — начале XX века самым модным направлением считалась Финляндская железная дорога. В Парголово снимали жильё мелкие чиновники, а Келломяки (ныне Комарово) привлекали состоятельных купцов и банкиров. В Вырице князья Сайн-Витгенштейны разбили «Княжескую долину». Бюджетные варианты находились в Лигово и Сосновой Поляне, где сохранялись старые усадьбы с парками.

Дачная жизнь была не только праздником. В мемуарах остаются яркие моменты, а в реальности было много рутины: купание в хорошую погоду, сборы грибов и ягод в дожди, чтение и посиделки на веранде. Музыка звучала повсюду — почти все играли на пианино или скрипке, а патефоны нередко раздражали соседей.

Главным местом для развлечений считались Терийоки (Зеленогорск). Там открыли яхт-клуб под руководством адмирала Скрыдлова, проводили гонки, которые становились событием лета. В регатах участвовал писатель Леонид Андреев. В городе работали магазины, кофейни, гостиницы. Приезжали театры, например труппа Мейерхольда в 1912 году. В парке пожарного общества устраивали балы и концерты с оркестром.

Певческие праздники в Терийоках были аналогом песенных и спортивных фестивалей. Выступали хоры и артисты из разных регионов Финляндии в национальных костюмах. Спортсмены показывали результаты, сопоставимые с олимпийскими рекордами.

После революции большевики не распоряжались дачами Карельского перешейка — Финляндия стала независимой в декабре 1917 года. Часть владельцев вернулась в Петроград, остальные остались. В середине 1920-х финские власти продали бесхозные дома с аукционов. В 1939 году, во время Зимней войны, жителей перешейка эвакуировали за Выборг.

После Второй мировой территория вошла в СССР, и в 1948 году появились новые топонимы — Келломяки стали Комарово, а Терийоки — Зеленогорском. Многие дачи были разрушены. Сохранившиеся в Куоккале стали домами отдыха. Позже их сносили, строя санатории, так что в Репино дошло лишь две-три дореволюционные постройки. В Келломяках дачи отдали детским садам и лагерям. В 1990-е их содержание стало убыточным, часть сгорела, остальные снесли.

Сегодня некоторые объекты внесены в реестр КГИОП как памятники культурного наследия. Самой неповторимой Травина считает виллу «Арфа» Гавриила Барановского в Келломяках, погибшую во время войны. Болит сердце и за дачу Анны Лоховой в Комарово, утраченную в наши дни. Сейчас в плачевном состоянии находится дача Виктора Габерцетеля на Кавалерийской улице, 12, несмотря на региональный статус охраны.