Илья Папоян сыграл все концерты Чайковского в Филармонии

Илья Папоян, которого публика называет «сверхновой» отечественного пианизма, открыл сезон в Большом зале Филармонии программой из всех трех фортепианных концертов Петра Чайковского, дополнив их Концертной фантазией для фортепиано с оркестром. Концерт из трех отделений провел петербургский дирижер Александр Титов с оркестром СПб ГАСО.

Молодому музыканту еще не исполнилось 26 лет, но о нем уже ходят легенды. Коллеги отмечают его природную одаренность: поговаривают, что новые сочинения он учит «глазами», просматривая ноты в смартфоне даже в полете. Профессор петербургской консерватории Александр Сандлер, у которого занимался Папоян, отзывается о бывшем студенте в превосходных тонах. Те, кто слышал клавирабенды или выступления Ильи с оркестром, с этим соглашаются — харизма, магнетизм, сумрачный взгляд и романтическая внешность создают образ байронического героя.

Основной мир Папояна — музыка, и он лишь приоткрывает его для публики. Поклонников у артиста множество, и их восхищение объяснимо не только внешностью. Главное — зрелость музыкантского высказывания, редкая для его возраста серьезность и сосредоточенность на смыслах исполняемого. Даже в светлых и веселых сочинениях чувствуется отблеск трагического мироощущения пианиста.

Карьера Папояна развивалась по классической траектории: в 9 лет он стал лауреатом Международного юношеского конкурса Шопена в Петербурге, с 10 лет учился в школе-десятилетке при консерватории, а в 13 дал первый сольный концерт в Капелле. Начиная с 2016 года он регулярно получал призы на конкурсах, самым значимым из которых стала третья премия на XVII конкурсе Чайковского в 2023 году. Возможно, главные победы еще впереди.

Папоян не впервые испытывает себя и слушателей на прочность: ранее он исполнял подряд все концерты Рахманинова, все пять концертов Прокофьева и два клавирных концерта Баха. При этом по стилю он скорее романтик, хотя и Бах ему удается — в репертуаре есть «Гольдберг-вариации» длительностью около полутора часов.

На концерте, открывавшем сезон, Папоян сыграл три фортепианных концерта Чайковского, включая редко исполняемый Третий. Это сочинение композитор начал писать в 1893 году, незадолго до смерти, взяв тематический материал из ненаписанной симфонии Ми-бемоль мажор. Чайковский успел завершить лишь первую часть — Allegro Brillante; эскизы остальных частей после его смерти Сергей Танеев переработал в «Анданте и финал», но вместе с первой частью их практически не играют. В Филармонии прозвучала только первая часть.

После сумрачного оркестрового вступления фортепиано задает восходящий импульс, а с первых тактов появляются балетные реминисценции — в тот период Чайковский работал над «Щелкунчиком». Угловатые мотивы с хроматическими тиратами напоминают образы мышиного короля. Трехчастная тема сменяется лирической, с нисходящим ходом, а затем бойкой плясовой.

В разработке снова появляется «игрушечное зло» из «Щелкунчика». Партия пианиста насыщена виртуозными пассажами, а в обширной каденции слышны отсылки к Листу — к его си-минорной сонате и Трансцендентным этюдам. Завершается каденция долгой трелью в верхнем регистре с лирической темой на фоне арпеджио.

После этого пафосно вступает оркестр, знаменуя репризу. Чайковский создал эффектное сочинение, выигрышное для солиста. В последние годы пианисты все чаще обращаются к Третьему концерту и Концертной фантазии — блестящей двухчастной пьесе 1884 года. Все эти опусы вместе с Первым и Вторым концертами вошли в программу из трех отделений.

Самыми ярким моментами стали сольные эпизоды и каденции, где Папоян оставался один на один с роялем — от них исходила ощутимая энергия. Когда вступал оркестр, энергетика заметно гасла. Несмотря на корректное звучание, оркестр СПб ГАСО, небольшой для романтического репертуара, приглушал порыв солиста: темпоритм был слишком ровным, фразировка сухой, а интерпретация дирижера лишена спонтанности и воздуха. Недостаток огня и драйва делал музыку Чайковского тусклее.

Концертная фантазия звучит заразительно ярко, и непонятно, почему ее долго игнорировали. После успеха Первого и Второго концертов в США (премьеры прошли в Бостоне в 1875 году и в Нью-Йорке в 1881-м) эти сочинения часто играли в Европе и Америке, иногда даже чаще, чем на родине. На волне успеха в репертуар вошла и Фантазия 1884 года, которую воспринимали как продолжение принципов листовского пианизма.

Во второй части Фантазии, названной «Контрасты», появляется тема в духе «жестокого» романса, предвосхищающая Романс Полины из «Пиковой дамы». Она сочетает салонное музицирование и исповедальную лирику. Вторая часть открывается дуэтом рояля и виолончели, тема разрастается до пароксизма тоски, а затем в нее вторгается чужеродный материал — сухое бряцанье бубна, олицетворяющее механистическое зло. Сначала лирическая тема преодолевает его, но при повторном вторжении сникает, уступая «злой» скерцозности — частый прием у позднего Чайковского, как в Скерцо из Шестой симфонии или теме феи Карабос из «Спящей красавицы».

Концертный стиль Чайковского глубоко театрален: музыкальные идеи появляются как персонажи его опер и балетов. Эффектная оркестровка, виртуозная партия солиста с аккордовыми каскадами и пассажами через всю клавиатуру— все направлено на то, чтобы поразить публику.

Для Папояна этот трехчастный марафон стал не только вызовом, но и возможностью блеснуть всеми гранями пианизма. В финале он исполнил на бис «Полет шмеля» Римского-Корсакова в невероятно быстром темпе, завершив фортепианный марафон длиной почти в три часа.

Гюляра Садых-Заде, специально для «Фонтанки.ру»