Четырехметровый Толстой на Елагином

В минувшие выходные на Елагином острове, среди троп и прудов парка вокруг Елагина дворца, представили спектакль-променад «Дом, который построил Лев». Постановка, придуманная для фестиваля «Толстой», который с 2016 года проходит в Ясной Поляне, в Петербург попала благодаря проекту «Города. Музеи. Сцены» Фонда Потанина. В его рамках десять спектаклей, созданных в музейных пространствах, — включая петербургские «Красный фонарь» и «Список Паперной» — показывают в разных городах.

Историю о графе, который под конец жизни ополчился на собственность и насилие и решил уйти из дома, где провёл шесть десятилетий, сочинили основательницы московского театра «Пух и Прах»: режиссёр Этель Иошпа, ученица Дмитрия Крымова, и хореограф Алена Смирницкая. В шествии участвуют более 70 человек: актёры, кукольники, буффоны, музыканты, певцы и дети — все те, кто, по замыслу авторов, неотделим от образа Толстого в народном сознании. Гигантская портретная кукла писателя в начале действа сидит за семейным столом с домочадцами, а затем поднимается и медленно уходит вдаль, вырастая с трёх до четырёх метров. Театральные хулиганы, как они сами себя называют, готовы превратить мистерию в фарс ради зрительской радости.

Сюжет строится на своенравной теории Толстого о том, что божественное в человеке — не только дух, но и материя. Потому и уйти ему мешает то, из чего он сам состоит: белоснежные строения Ясной Поляны, берёзовая скамейка, школа для крестьянских детей, ломберный столик, на котором он писал признание Софье, диван, где родились его 13 детей, пчёлы с пасеки, а также герои его книг и даже Шекспир, который вызывал у него «скуку и отвращение».

Люди, звери, вещи и постройки следуют за Толстым, к ним присоединяются арестанты с пацифистской арией, Махатма Ганди в резиновой маске, увидевший в графе единомышленника, Наполеон и «небо Аустерлица», которое нарисовано на холсте и разорвано в клочья. Подлинный голос писателя, восстановленный звукорежиссёрами, звучит из динамиков: «Так жить нельзя!» — и с этим трудно спорить.

Освобождение наступает лишь в финале: огромная голова Толстого с закрытыми глазами видна на дне лодки, которая уплывает от моста. Авторы хотели провести её в закат, но серые облака Петербурга внесли коррективы. Дождь так и не начался, и белый шар взмыл в небо, поставив эффектную точку в этом гуманистическом перформансе. Для «Фонтанки.ру» — Жанна Зарецкая.